Душнила. Книга 2

Глава XI

Когда Беатрис закончила говорить, Анниса запрокинула голову к потолку и расхохоталась.

— Вот уж не ожидала такого от имперской кошки. Но если правда хочешь, давай обсудим. Сколько желаешь за одного котёнка? Не обязательно, чтобы он был разумным. Просто за попытку.

Поворот был настолько внезапным, что я даже слов не подобрал. Остальные тоже замерли, видимо пребывая в схожем ступоре. Потом внутри моей головы зазвенел голос Беатры.

— Хочешь, чтобы я торговала детьми? Стала живым инкубатором? Где твой дух эмансипации, женщина?

Кошка слетела с моего плеча. Сверкнули синим когти. Вздыбилась шерсть. Пар, что окружал её фигуру, зашипел — сияние подсушило воздух. Кажется, даже сама она стала куда крупнее, чем раньше.

— Использовать МЕНЯ, как дешевую уличную шваль? Знаешь, что с тобой положено сделать за одну только мысль о таком? В курсе, что о таком говорит закон?

Аяттара отступила назад, поднимая руки в притворном жесте отчаяния.

— Даже самые бешеные из твоего рода, не карали за неудачную шутку. Успокойся.

Тембр голоса у неё был игривым и беззаботным. Но благодаря своей силе я видел другую сторону реальности. Энергию, что сконцентрировалась около её рук. Ринулась по нитям, которые соединяли женщину с висящим над водой телом. Закружилась внутри, уплотняясь и собираясь в пружину.

Она готовилась к схватке. Причём, каким-то образом могла использовать мощь своего господина.

— Мы обе знаем разницу между нами, дохлячка. Я оставляю тебе право дышать только потому, что ты нужна Ярославу. Иначе бы уже казнила, мурр.

Прозвучало несколько самоуверенно. Вот например я, отнюдь не был уверен, что в случае необходимости мы сможем совладать с Аннисой. Ради справедливости — сама женщина тоже скорее всего не предполагала, чем может закончиться такое сражение. А ещё — опасалась кошки. Как и меня.

— Думаю нам не стоит устраивать тут бойню. Ни к чему снова лить кровь. Что до твоего хозяина… Как ты собираешься достать его воспоминания?

На фразе «снова лить кровь», аяттара чуть прищурилась. На миг я даже подумал, что зря использовал эту фразу и сейчас посыпятся вопросы. Но нет — воздержалась.

— Его разум защищён. Однако защиту ставил колдун — твоя сила может её растопить.

Я почувствовал мощную волну возмущения, которую исторгло сознание Беатрис. Но к её чести, кошка удержалась от комментариев. Хотя, как по мне — могла бы и подсказать, что к чему. Например, каким таким чудесным образом, моя сила поможет преодолеть ментальную защиту.

— Тогда объясняй. И показывай. В этом я смыслю не так много.

Анниса обворожительно улыбнулась. И одним стремительным движением оказалась рядом. Взяв кончиками пальцев мою кисть, потянула за собой.

— Просто держи меня за руку, златокровый. Позволь вести тебя. Быть твоей проводницей на этом пути.

В её голосе появились нотки из-за которых мои мысли чуть не умчались совсем в другую сторону. Ту, которая не была связана с хийси и всей прочей ситуацией.

Потом она подняла свою свободную руку и коснулась зависшего в воздухе тела. Меня сразу же передёрнуло от дрожи. Позвоночник и рука полыхнули раскалённым металлом.

— Если хочешь, тоже приложи руку, златоокий. Так будет эффективнее.

— Попробуешь надурить, я твою жопу полосками распущу, мурр. И душонку гнилую спалю.

Кошка так и не стала забираться на моё плечо. Наблюдала за происходящим, оставаясь на полу. Но всё равно не собиралась дать забыть о своём существовании.

Я же постарался немного расслабиться. Не сказать, что всё это выглядело полностью безопасно, но на фоне всего произошедшего за последние три дня, ситуация пока оставалась вполне комфортной. Ещё бы концентрацию пара сбавить — стало бы совсем замечательно.

Подняв руку, осторожно поднёс её к висящему в воздухе телу, которое не прекращало медленно крутиться. Тут же полыхнули золотом его печати. Затрепетали нити, которые выходили из воды и стягивали хийси.

Энергия утекала. Выходила через правую руку, которая застыла в нескольких сантиметрах от тела финского духа. Тянулась через левую, оказываясь в распоряжении аяттары.

На самом деле, её требовалось не так много. Иначе я бы уже разорвал контакт и взял паузу. Либо атаковал лесную суккубшу, решив, что та пытается меня прикончить.

— Закрой глаза, златоокий. Погрузись в его разум.

Сама она тоже опустила веки. Грудь вздымалась, пальцы сжимали мою руку, губы были чуть приоткрыты. Интересно, она специально так? Или неосознанная привычка, что сформировалась за десятилетия жизни в таком вот образе?

Ненадолго засмотрелся. Но потом всё же вспомнил зачем мы тут и закрыл свои глаза.

Какое-то время ничего не происходило. За исключением того, что мне становилось всё жарче и жарче. Очень хотелось сбросить с себя пальто и пиджак. Ещё лучше — раздеться и забраться под прохладный душ.

Потом темнота перед глазами вдруг дёрнулась. Пошла своего рода рябью. И начала проступать картинка.

Сначала — просто схематичные образы. Спустя несколько секунд проступили очертания фигур и лица. А потом меня как будто затянуло внутрь этой картинки.

На разум обрушился целый вал ощущений. Настолько непривычных, что я поначалу растерялся и даже не обращал внимания на то, что происходит вокруг. Так наверное и должно быть, когда впервые оказываешься внутри чьих-то воспоминаний.

Да и сами они, если честно, не слишком располагали к вдумчивому анализу. Окружающая обстановка сменялась рваными рывками.

Вот я смотрю чужими глазами на подчинённых, ставя задачу. Наблюдаю, как готовят к смерти одного из бездомных, явившегося в центр за помощью. Теперь я в постели. Внизу женщина, руки которой связаны за спиной, а я… Ощущения теперь стали совсем иными — на несколько мгновений я забыл ради чего тут нахожусь. Что сказать — этот парень умел развлекаться.

Дальше — тёмная улица. Машина из которой выходил человек. Вокруг тёмная дымка, внутри которой сверкало серебро.

Атака. Ударившие нити. Клинок энергетической шпаги, которую создал хийси. Почти такой же, как у меня, только тёмный.

Второй ответил тем же самым — его оружие сияло серебром. На миг мне показалось, что это и есть тот самый бой, в котором уложили финского духа. Но нет — он сам одержал верх. Тёмный клинок перерубил серебристый, после чего финн отсёк противнику руку.