Дом дождя

На другой стороне улицы полуразрушенное, но действующее здание, когда-то бывшее складом, превратилось в импровизированную церковь. Как по команде, две большие, похожие на сарай входные двери распахиваются, открывая внутреннее пространство церкви. Гордон остается на месте и некоторое время наблюдает за происходящим. Выходит пожилая женщина, ее голова покрыта полиэтиленовой банданой, завязанной под подбородком. Крепко сжимая сумочку, она хромает под дождем по улице.

Прихожан немного, и, похоже, они состоят в основном из пожилых и бездомных людей, но все они ликуют, танцуют и поют зажигательную госпел-мелодию. Проповедник, кругленький человечек со стрижкой Ларри Файна и в пудрово-голубом костюме, расхаживает по небольшому помосту. Позади него на стене висит огромный деревянный крест, рядом стоит подиум, но он, кажется, не обращает на это внимания. Его танец - это полная отрешенность. Его танец - это полный отказ от себя, так называла его мать Гордона, когда он был ребенком. Гордон предпочитает плохой театр. Религия наводит на него страх, но он все равно продолжает слушать и смотреть на празднества, одновременно отталкивая и странно притягивая.

На ум приходит знаменитая цитата из "Эдипа Рекса" Софокла...

"Увы, как страшна мудрость, когда она не приносит мудрецу никакой пользы! Я прекрасно знал это, но забыл, иначе не пришел бы сюда".

Что-то в уголке глаза привлекло его внимание. Испугавшись того, что он может там найти, Гордон медленно смотрит вправо, в сторону от церкви и в дальний угол в конце квартала.

Старая женщина в полиэтиленовом платке стоит под дождем и смотрит на него.

Он не может разобрать ни ее глаз, ни выражения лица, и она не произносит ни слова. А если бы и сказала, то из-за расстояния, дождя и шумной церковной службы он бы ее не услышал. Но она все равно говорит с ним. Он слышит это в своем сознании, чувствует в глубине своего существа.

Я вижу тебя... Я вижу то, что ходит с тобой... рядом с тобой... внутри тебя...

Гордон переступает через завесу стекающей с крыши дождевой воды, поворачивается и спешит в противоположном направлении. Пение госпела - головокружительное и все более интенсивное - следует за ним, пока он не доходит до угла и не сворачивает в соседний переулок.

Потом только дождь.

В другом конце переулка открывается еще одна узкая аллея, состоящая в основном из заброшенных, разрушенных и пострадавших от пожара зданий. Одно из немногих еще действующих - общественный центр, который он искал. Он все еще находится не в самом лучшем или безопасном районе, но именно здесь собирается его группа, и он планирует покинуть этот район задолго до наступления ночи.

Как раз в тот момент, когда Гордон направляется к одной из больших двойных дверей, поднимается ветер, разнося мусор и обломки по всей улице. Порыв ударяет его в спину с такой силой, что он едва не теряет равновесие, но ему удается войти внутрь, не упав.

Прислонившись спиной к двери, Гордон на мгновение переводит дух. Перед ним длинный, тускло освещенный коридор, пол - дешевая и сильно изношенная промышленная плитка, стены - блекло-бежевые, а потолок усеян маленькими лампочками, потускневшими от возраста и грязи. У него болят ноги, спина, а легкие горят при каждом вдохе. Слишком много, думает он, я делаю слишком много без отдыха. Стряхнув дождь с пальто, он отталкивается от двери и идет по коридору вниз, мимо нескольких офисов и переговорных комнат с закрытыми дверями. Обычно это полуразрушенное правительственное здание, которое много лет назад было государственной начальной школой, выглядит уныло и мрачно, но в этот день кажется, что здесь есть что-то большее. Что-то... другое.

Раньше Гордон никогда не испытывал здесь страха. А сегодня - да.

Но он продолжает идти по коридору, миновав еще две запертые двери, прежде чем попасть в комнату для совещаний. Обычно открытая перед началом совещания, ее дверь тоже закрыта. Гордон проверяет часы и понимает, что опоздал на пять минут. На мгновение он задумывается о том, чтобы уйти, пропустив встречу. Какого черта он вообще здесь делает?

Прячется...

Все еще тяжело дыша, Гордон оглядывается через плечо на участок коридора, из которого он вышел. Еще больше теней... движущихся... скользящих... закручивающихся в спирали, как темные клубы дыма. Его колени дрожат. Есть ли что-то там, за краем тусклого света в дальнем конце коридора?

"Гордон..."

Он вытирает дождь с лица и моргает, но глаза уже не те, что раньше, и он почти ничего не видит. Потому что там ничего нет, говорит он себе, там нечего видеть.

Но он не уверен в этом.

Гордон слышит чей-то разговор по ту сторону двери. Это отвлекает его настолько, что он возвращается назад. Он изо всех сил старается сосредоточиться на этом. И все же он в последний раз оглядывается через плечо, не в силах избавиться от ощущения, что что-то приближается, крадется по коридору, становясь ближе каждый раз, когда он отворачивается. Холодок щекочет его шею, вызывая дрожь во всем теле.

Поменяв один страх на другой, он распахивает дверь и входит в зал заседаний.

Смех... ужасный, издевательский смех...

Что я наделал?

И кровь, словно в ответ, ужасный звук безжизненного тела, рухнувшего на пол с чудовищной силой...

Ты лгал мне, ты лгал мне, ты лгал мне, ты...

"Конечно..."

Это не реально!

"Кровь настоящая? Твоя боль настоящая?"

Ты. Настоящая. Не. Настоящая. Я не делал этого. Мысли - это были просто мысли, я...

"Но я слышу твои мысли. Даже сейчас я слышу твои жалкие, хныкающие мысли, твои попытки объяснить это даже самому себе, в надежде, что, может быть, - просто может быть - ты сможешь освободиться. Но свободы для тебя не существует. Есть только рабство. Твое рабство..."

"Гордон?"

Кошмары исчезают, уступая место большому открытому пространству с кругом старых металлических складных стульев в центре. Вдоль левой стены расположены несколько шкафов, раковина, стойка с кофеваркой, стопка полистироловых стаканчиков, пластиковые ложки, дозатор для сахара, несколько салфеток и холодильник, а задняя стена почти полностью состоит из больших прямоугольных окон с проволочной сеткой. Амайя Адамс поднимается со стула и идет через всю комнату к нему, каблуки ее туфель щелкают по кафельному полу. Ее короткие темные волосы, экзотическая красота и миниатюрная фигура сразу же привлекают внимание Гордона. Одетая в синий юбочный костюм в полоску, она больше похожа на руководителя корпорации, чем на психолога, которого он знает.