Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 66 из 73

"Я знаю, но мне нужно сделать еще кое-что, так что я тебя сейчас оставлю, хорошо? Ты решишь, куда хочешь поехать, и через несколько часов будешь в пути, и все это останется позади».

Молли посмотрела на меня своими печальными глазами. «Это никогда не останется позади, Сонни. Никогда».

«Все наладится», — сказал я ей. «Это займет много времени, но это произойдет».

«Ты выглядишь так, будто тебе пора в больницу».

«Мне стало лучше».

«Крэш тоже умер?»

«Нет».

«Почему его здесь нет?»

«Он в больнице».

«Ты солгал».

«Мне жаль».

«С ним все будет в порядке?»

Я кивнул.

«Я больше не увижу его?» — спросила она.

«Нет».

Молли вытерла слезы с глаз. «Я хочу поехать в Кали».

«Мы посадим тебя на автобус до Лос-Анджелеса. Ты сможешь начать все сначала».

«Я буду совсем одна».

«Все будет хорошо». Я не был уверен, что так и будет, но говорить ей об этом было бессмысленно. «Просто будь осторожна там. И выбирай парней получше».

«Кевин-Кит умер за меня. Я всегда буду любить этого парня».

Господи. Я не знал, как ответить на этот вопрос, а кровать выглядела так хорошо, что я боялся, если мы не уйдем, я лягу, и на этом все закончится.

«А вы с Крэшем, ребята, спасли мне жизнь», — сказала Молли. «Правда?»

«Нам пора идти, малыш».

«Я тебя тоже не забуду».

Свободной рукой я осторожно взял ее за руку и поднял на ноги. «Ты забудешь нас, как только сядешь в автобус, Молли. Ты забудешь все это. Ты никогда не будешь говорить об этом и никогда не вернешься сюда. Скажи мне, что ты понимаешь».

«Я понимаю». Она сглотнула так сильно, что это было слышно. «Спасибо за…»

«Не благодари меня. Пожалуйста.» В тот момент она показалась мне такой чертовски юной. Потерянный и выброшенный ребенок, которого я ничего не мог сделать, чтобы спасти, не надолго. Я был так же бесполезен, как она была обречена. «Просто собери свои вещи. Нам нужно идти. Ключ оставь на кровати».

С глазами, полными слез, она сделала то, что я ей сказал.

Примерно через десять минут я оставил Молли на автобусной станции в центре города. Там было пустынно и тихо. У нее были деньги на билет, и она пообещала мне, что уедет из города на самом раннем автобусе. Она настояла на том, чтобы обнять меня на прощание и поблагодарить за деньги, которые мы ей дали, и, несмотря на чувство вины, я позволил ей это сделать.

Когда я видел ее в последний раз, она сидела на пластиковом стуле, прикрученном к полу, как всегда потерянная, одна на старой автобусной станции в ранние утренние часы.

Когда я думаю о ней в эти дни, я вспоминаю, как она робко помахала мне рукой с другого конца станции, когда я стоял в дверях, ведущих на парковку. Больше я ее не слышал и не видел, и не знаю, что с ней стало. Мне хочется думать, что у нее все хорошо, она живет в Калифорнии под солнцем с кем-то, кто любит ее и достоин ее любви. Мне нравится представлять, что она уже далеко не та потерянная, испуганная и опустошенная девочка, которой она была в том старом пластиковом кресле. Я стараюсь представить ее счастливой.

Иногда мне это даже удается.