Страница 66 из 73
"Я знаю, но мне нужно сделать еще кое-что, так что я тебя сейчас оставлю, хорошо? Ты решишь, куда хочешь поехать, и через несколько часов будешь в пути, и все это останется позади».
Молли посмотрела на меня своими печальными глазами. «Это никогда не останется позади, Сонни. Никогда».
«Все наладится», — сказал я ей. «Это займет много времени, но это произойдет».
«Ты выглядишь так, будто тебе пора в больницу».
«Мне стало лучше».
«Крэш тоже умер?»
«Нет».
«Почему его здесь нет?»
«Он в больнице».
«Ты солгал».
«Мне жаль».
«С ним все будет в порядке?»
Я кивнул.
«Я больше не увижу его?» — спросила она.
«Нет».
Молли вытерла слезы с глаз. «Я хочу поехать в Кали».
«Мы посадим тебя на автобус до Лос-Анджелеса. Ты сможешь начать все сначала».
«Я буду совсем одна».
«Все будет хорошо». Я не был уверен, что так и будет, но говорить ей об этом было бессмысленно. «Просто будь осторожна там. И выбирай парней получше».
«Кевин-Кит умер за меня. Я всегда буду любить этого парня».
Господи. Я не знал, как ответить на этот вопрос, а кровать выглядела так хорошо, что я боялся, если мы не уйдем, я лягу, и на этом все закончится.
«А вы с Крэшем, ребята, спасли мне жизнь», — сказала Молли. «Правда?»
«Нам пора идти, малыш».
«Я тебя тоже не забуду».
Свободной рукой я осторожно взял ее за руку и поднял на ноги. «Ты забудешь нас, как только сядешь в автобус, Молли. Ты забудешь все это. Ты никогда не будешь говорить об этом и никогда не вернешься сюда. Скажи мне, что ты понимаешь».
«Я понимаю». Она сглотнула так сильно, что это было слышно. «Спасибо за…»
«Не благодари меня. Пожалуйста.» В тот момент она показалась мне такой чертовски юной. Потерянный и выброшенный ребенок, которого я ничего не мог сделать, чтобы спасти, не надолго. Я был так же бесполезен, как она была обречена. «Просто собери свои вещи. Нам нужно идти. Ключ оставь на кровати».
С глазами, полными слез, она сделала то, что я ей сказал.
Примерно через десять минут я оставил Молли на автобусной станции в центре города. Там было пустынно и тихо. У нее были деньги на билет, и она пообещала мне, что уедет из города на самом раннем автобусе. Она настояла на том, чтобы обнять меня на прощание и поблагодарить за деньги, которые мы ей дали, и, несмотря на чувство вины, я позволил ей это сделать.
Когда я видел ее в последний раз, она сидела на пластиковом стуле, прикрученном к полу, как всегда потерянная, одна на старой автобусной станции в ранние утренние часы.
Когда я думаю о ней в эти дни, я вспоминаю, как она робко помахала мне рукой с другого конца станции, когда я стоял в дверях, ведущих на парковку. Больше я ее не слышал и не видел, и не знаю, что с ней стало. Мне хочется думать, что у нее все хорошо, она живет в Калифорнии под солнцем с кем-то, кто любит ее и достоин ее любви. Мне нравится представлять, что она уже далеко не та потерянная, испуганная и опустошенная девочка, которой она была в том старом пластиковом кресле. Я стараюсь представить ее счастливой.
Иногда мне это даже удается.