Страница 45 из 73
Глава 19
Вернувшись в жару, я направилась к машине Адель, Крэш шел за мной и настойчиво спрашивал, как все прошло с Ремо, что он сказал, что я сказал, что должно произойти, все ли у нас будет хорошо?
«Я не уверен», — сказал я, остановившись у машины, пока он обходил ее с пассажирской стороны.
«После всего этого ты
не уверен
?»
«Ты же знаешь, как все это работает, чувак. Никогда нет никаких гарантий, но он сказал, что постарается замолвить словечко. Это лучшее, что он может сделать».
Крэш зажег сигарету. «И что нам теперь делать?»
«Надеяться на лучшее».
Он выдохнул дым в ночной воздух. «Звучит не слишком многообещающе».
Я облокотился на машину и посмотрел на него через крышу. «Думаю, сейчас нам лучше всего вернуться в мотель и ждать вестей от Ремо. А до тех пор переждать это с Молли».
Он кивнул, затянулся сигаретой. «Я не хотел, чтобы все это случилось», — сказал он. «Я просто пытался заработать несколько баксов, понимаешь?»
«Что сделано, то сделано».
«Почему мы никогда не можем получить передышку? Хотя бы раз, понимаешь? Не думаю, что в жизни человека можно требовать слишком многого».
Я не знал, что ему ответить. Не то чтобы вселенная сговорилась нас уничтожить. Мы сами по себе умудрялись довольно эффективно все испортить. Любая вина ложилась на нас, ни на кого другого. «Слушай, — сказал я, — давай просто надеяться, что мы сумеем…»
Не успел я договорить, как кто-то появился из темноты между двумя соседними машинами и быстро приблизился к Крэшу, сцепив руки в стрелковой стойке.
«Не двигайся, кусок дерьма, не двигайся, мать твою!»
Человек, в котором я узнал детектива Бо Дежарденса, шагнул на свет, приставив пистолет к затылку Крэша.
Это означало, что к нам присоединился и кто-то еще, просто я его еще не видел.
«Теперь все просто». Сигарета болталась у него на губах, и Крэш медленно поднял руки. «Не двигаюсь, босс, вообще не двигаюсь».
«Эй, придурок», — сказал кто-то сзади меня.
Уже ухмыляясь, я повернулся и посмотрел прямо в глаза Майку Равидовичу. «Привет, Майки, как дела, придурок?»
В следующее мгновение я понял, что он ударил меня. Откинув голову назад, я упал на машину, резкая боль пронзила челюсть и отдалась в висках, все вокруг закружилось и накренилось, как на карнавальном аттракционе. Я оттолкнулся, пытаясь парировать удар, но он снова ударил меня, прежде чем у меня появился шанс.
Я не помнил этот последний удар, но он был.
Потому что когда это произошло, свет погас.
Если не считать смутных воспоминаний о том, как я находился в машине и слышал, как вокруг меня разговаривали, но не мог разобрать, что именно говорили, первое, что я вспомнил, — это запах океана. Я почувствовал его раньше, чем увидел, раньше, чем ощутил, раньше, чем прохладный бриз, дующий с Атлантики, налетел на меня и привел в чувство.
В тот момент, когда я понял, что стою на ногах, меня сильно толкнули, все вокруг помутнело, и я рухнул на песок. Большую часть падения я пережил нормально, но все равно очнулся от толчка, и, перевернувшись на спину, услышал, как прибой разбивается о берег. Я сунул руку в карман за телефоном, понял, что он все еще там, и, когда мои глаза снова открылись, ночное небо, усыпанное звездами, медленно проступило в фокусе. Я немного полежал, прислушиваясь к звуку своего дыхания и пытаясь осмыслить происходящее. Прошло немного времени, но паутина наконец начала рассеиваться, и я почувствовал, как энергия возвращается в мое тело.
«Он все еще чудит», — услышал я слова Дежарденса, хотя и не мог его видеть.
Следом раздался голос Равидовича. «Вот дерьмо, не ожидал, что он будет выделываться, как двенадцатилетняя девчонка».
Затем я услышал Крэша. «Похоже, у тебя есть опыт вырубания маленьких девочек».
За этим последовал звук потасовки. Крэш хрюкнул, а затем раздалось тяжелое, затрудненное дыхание.
«Пока я не скажу тебе говорить, — прорычал Равидович, — держи рот на замке».
Шея затекла, челюсть болела, но все постепенно возвращалось на круги своя. Я перекатился на четвереньки и поднялся на ноги. Меня все еще немного шатало, но я уперся ногами в песок как можно глубже и устоял на ногах.
«Ты выдержишь, крутой парень?»
Я проследил за звуком приятного голоса Равидовича через правое плечо и обнаружил, что он стоит в нескольких футах от меня, прижав к ноге пистолет. Его напарник тоже был рядом, и хотя пистолет Дежарденса был в кобуре, он опирался на него рукой. Между ними, на песке и, похоже, испытывая сильную боль, лежал Крэш. Из своей позы зародыша ему удалось поднять на меня глаза.
«Ты в порядке, брат?»
«Жить буду». Я потер челюсть, подвигал ею, чтобы убедиться, что она все еще в порядке и правильно зафиксирована. «Ну и удар у тебя, Майки».
«Назови меня Майки еще один гребаный раз», — сказал он, стоя с развевающимися на ветру волосами и выглядя как коп из фильма. «Давай, попробуй. Посмотрим, что получится, умник».
«Борегард, — сказал я Дежарденсу, — будь другом и поравняйся со мной. Я ведь очень не нравлюсь Майки, правда?»
«Очень смешно», — сказал он, усмехаясь. «Продолжай в том же духе, придурок».
Худой парень с плохой прической, усами порнозвезды 1970-х годов и очками в проволочной оправе, которые выглядели так, словно были из той же эпохи, Дежардинс не очень-то походил на детектива. Черт, он даже не был похож на полицейского. В свои шестьдесят с небольшим он был одним из тех усталых, изможденных пожилых людей, которые напоминают измученного школьного учителя пенсионного возраста, которому до смерти надоело всеобщее дерьмо, и он был в одном шаге от того, чтобы сойти с ума и залезть на крышу с мощной винтовкой.
«Закрой рот и слушай дальше», — огрызнулся Равидович.
«Хорошо», — сказал я. «Но чтобы все понимали, буквально все, что произошло с тех пор, как мы с вами поздоровались на парковке „Кареты“, совершенно незаконно».
«Тогда такой подонок, как ты, должен чувствовать себя как дома», — проворчал Дежарденс. "Мне нравится, когда такие мелкие уголовники, как ты, начинают говорить нам, что незаконно. Стоит тебе зажать яйца в тиски, как ты тут же оказываешься на юридическом факультете».
Я ответил мультяшным хмурым взглядом. «Это мелочная часть, которая задевает, чувак».