Страница 25 из 190
Глава 19
Лена с матерью пришли в школу первыми, хотя и на десять минут позже назначенного срока. Олеся пригласила Колосовых в класс, отметив про себя, что пострадавшая щека школьницы уже почти не отличается от непострадавшей, только под глазом остался тонкий едва заметный синяк, видимо от кольца на указательном пальце юноши.
Начать разговор учительница не успела, в класс как раз вовремя, чтобы окончательно не опоздать вошел аккуратный подтянутый мужчина лет сорока, вместе с сыном. Классный руководитель поздоровалась с пришедшими и пригласила всех присаживаться, но садиться никто не стал. Мать Лены начала причитать, что её дочь самая несчастная на свете. Мало того, что из-за отвратительной выходки отца с разделом имущества после развода, девочка вынуждена прозябать в захолустье, так ещё и учиться в одном классе с уголовниками. По словам старшей Колосовой, на одноклассника дочери нужно было немедленно написать заявление в милицию, которая должна в кратчайшие сроки отправить маньяка если не в колонию, то хотя бы в спецшколу. Настойчивая, не предполагающая возражений речь родительницы повергла Олесю в некоторое состояние оцепенения, поэтому учительница скромно помалкивала, хотя и совершенно не была согласна с предлагаемыми мерами. На счастье Артёма, его отец молчать не стал, а, напротив, предположил, что сама «пострадавшая» должна понести ответственность за провокацию по всей строгости закона, кроме того серьёзно расцарапанное лицо сына давало повод усомниться в том на кого всё-таки необходимо писать заявление в правоохранительные органы.
В конце концов, отец заставил сына извиниться перед девушкой и пообещать не подходить к ней на расстояние пушечного выстрела. Лена извинения благосклонно приняла и, заявив, что больше не может находиться во второсортном обществе, вышла из кабинета. Мать девушки пришла в замешательство от выходки дочери, но благоразумно извинилась за «ужасные недоразумения» и тоже поспешила уйти.
Когда дверь за Колосовой закрылась, Олеся попросила Артёма выйти, чтобы поговорить с его отцом наедине.
– Андрей Михайлович, нам нужно серьёзно поговорить о вашем сыне.
– Давайте конкретно и по делу, - мужчина нехотя присел за парту, сложив руки на груди.
– Может, это покажется вам странным, но сегодняшний конфликт меня не удивил, - начала классный руководитель, внимательно глядя в глаза собеседнику, - Артём не желает общаться с одноклассниками иначе как в вынужденной официально-деловой обстановке…
– Это его право, - перебил Андрей Михайлович.
– Хорошо, - согласилась Олеся, - но ваш сын грубит учителям, портит школьное имущество, а на это…
– Что он там испортил? – снова перебил мужчина.
– Порвал карту в кабинете географии, - равнодушно отозвалась обиженная несерьёзностью собеседника учительница. Отец ученика встал и повернулся к дверям:
– С Муреной Горгоновной я всё улажу, не беспокойтесь.
Олеся не смогла сдержать улыбки, удивляясь непосредственности родителя, но всё-таки остановила выходящего:
– Андрей Михайлович, а какие у вас с сыном отношения?
– Нормальные, - пожал плечами мужчина, вновь оборачиваясь к учительнице.
– Его грубость и равнодушие – просто защитная реакция. Артём ведь всё ещё ребенок, ему не хватает элементарного внимания и дружеского участия, - девушка вновь заглянула в мужские глаза, но увидела в них только горькую усмешку.
– Это всё вы за один день поняли? – недоверчиво уточнил Андрей Михайлович.
– Это очевидно, - не сдалась классный руководитель, - Артёму не хватает мамы, ему очень больно…
– Мне тоже не хватает моей жены, - холодно отрезал собеседник, - Мой сын уже взрослый человек. Ваша парадная забота не то, что нужно нашей семье. Извините, уже поздно. Нам пора идти.
– До свидания, - разочарованно согласилась Олеся. Девушка вышла в коридор, чтобы посмотреть вслед уходящим Католицевым. Отец приобнял сына за плечи, но тот вывернулся, отодвинулся и убежал вперед. Учительница покачала головой и хотела возвращаться в класс, когда в школу вошел Алексей. Увидев Католицевых парень смутился, но вежливо поздоровался, сохраняя внешнее спокойствие. Артём в ответ процедил сквозь зубы:
– Тебя, конечно, не хватало, для полного счастья!
– А что случилось? – участливо поинтересовался директор деревни, - С кошкой подрался или с кошечкой?
– Иди к чёрту! – огрызнулся парень, выбегая из здания. Андрей Михайлович поравнялся с молодым человеком:
– Не подходи к моему сыну, щенок! Мне плевать, что ты из себя представляешь, я…
– Не утруждайтесь, - остановил мужчину Алексей, - Всё понял.
– Надо было свернуть тебе шею, как только мне стало известно о вас с Милой, - пробурчал себе под нос Католицев-старший. Олеся этих слов не слышала, поэтому испугалась и бросилась разнимать мужчин, когда Алексей неожиданно схватил собеседника за плечи и с болью в голосе произнес:
– Я любил Милу, а она обманывала не только вас, но и меня, и вы прекрасно это знаете.
Андрей Михайлович брезгливо оттолкнул молодого человека, так что тот едва не налетел на подоспевшую Олесю.
– Что произошло? Я могу помочь? – вежливо поинтересовалась девушка.
– Всё в полном порядке, Олеся Юрьевна, - заверил мужчина, - До свидания. До свидания, Алексей Сергеевич.
– До свидания, - в голос отозвались Олеся и Алексей.
Как только за мужчиной закрылась дверь, девушка набросилась на соседа:
– Ты что здесь делаешь в такой час?
– Увидел свет, решил проверить, что случилось, - объяснил молодой человек.
– Ясно, - устало вздохнула брюнетка, - Значит, мама Артёма действительно спала с тобой из-за твоих денег.
– Не говори о том, о чём ничего не знаешь, - нахмурился парень, - Что у тебя за способность собирать сплетни?
– Об этом все говорят, - обиделась Олеся.
– А конкретнее? – уточнил сосед.
– Лена Колосова сказала сегодня, - охотно рассказала учительница.
– Эта девица сведёт меня с ума. Скажи, она, что свечку нам держала, когда… Олеся, может, ты уже перестанешь обсуждать меня со своими учениками?! – в сердцах воскликнул Алексей.
– Как только ты прекратишь обсуждать меня! – парировала собеседница.
– Час от часу не легче. Залетел мотылёк на огонек, - пожалел себя парень, - И с кем это я тебя обсуждал, красавица?
– С Марком Беловым, - с готовностью отозвалась Олеся, - Он сказал мне, что ты назвал меня «дикой», что очень в твоём духе.