Страница 54 из 69
— Но не совсем конченый.
— Маш.
— Что? Коньки же передал. Это... Романтично. Ну-ка покажи коньки!
Я принесла коробку. Белую, аккуратную, перевязанную бечёвкой. Каждый раз, когда я её видела, у меня внутри что-то ныло.
— Может, это прощальный подарок? Может, он так вину откупает? Может, ему совестно?
— А может, это мужик, который не умеет словами свои чувства выражать? — упрямо сказала Машка. — Поэтому передал через коньки. И сидит теперь там, грызёт ногти и ждёт, когда ты позвонишь и спасибо скажешь.
Алёна осторожно добавила:
— Но прийти-то мог.
— Мог, — согласилась я. — Не пришёл.
Мы выпили ещё. Потом ещё чуть-чуть. Вино согревало, делало боль острее — или, наоборот, притупляло. Я уже не разбиралась.
Девочкам удалось поднять мне настроение, а может, я просто напилась? Да и какая разница? Нам было так весело, что расходится никто не торопился.
Машка откинулась на спинку стула, глядя в потолок, и изрекла:
— На Святках надо гадать по-нормальному. Не вот это всё «карты-карты», а по-настоящему. По-народному. Как бабки делали.
— Маш, ты в своём уме? — спросила я.
— А что такого? В традициях сила. У тебя есть валенки?
— У меня нет валенок. У тёти Тани есть.
— Чужая обувь не подойдёт.
— А вам зачем, девочки?
— Бросать будем за ворота.
Я смотрела на коньки — белые, красивые, в коробке, где они лежали с того самого дня — и вдруг сказала:
— А коньки подойдут?
— А что? Он тоже обувь. Почти. Вот пусть и покажет, откуда жених. Разберёмся.
Девчонки обулись в галоши и валенки тёти Тани, а свою обувь взяли с собой. Я прихватила коньки. Мы вышли во двор.
Мороз ударил в лицо — сухой, злой, сибирский. После тёплой кухни он казался особенно резким. Звёзды висели низко, огромные, холодные, будто кто-то рассыпал ледяные блёстки по бархату. Снег под ногами скрипел, как битое стекло. Алёна поёжилась, запахнула пальто.
Машка первой бросила сапог. Он перелетел через ворота, глухо шлёпнулся с той стороны.
Потом Алёна бросила свой ботинок. Он тоже благополучно улетел в неизвестность.
Мы ржали так, что у меня заболели щёки. Настала моя очередь.
Я взяла конёк. Белый, красивый, тяжёлый. Лезвие блестело в свете уличного фонаря. Я повертела его в руках. Я размахнулась и бросила.
Конёк красиво перелетел через ворота. Я проводила его взглядом.
Раздался глухой удар, потом мужской стон.
— Блять... Твою мать!
Мы втроём замерли.
Секунда. Две. Тишина, только ветер.
Я кого-то зашибла? Мамочки...