Палач

Марина прошла к столу, где стояли компьютеры, и в этот момент все экраны загорелись белым светом.

– Илья, – крикнула она. – Смотри.

Оба замерли, глядя, как на мониторах замелькали строки кода. Папки на экране исчезали одна за другой, документы стирались, базы данных уничтожались.

– Кто-то удаленно уничтожает информацию! – заорал Илья, бросаясь к системному блоку. – Надо их как-то отключить!

Он попытался найти розетки, но кабели питания уходили прямо в пол, а к системному блоку были припаяны намертво. Информация исчезала с катастрофической скоростью. А затем системные блоки заискрили, из них повалил тонкий серый дым. Запах горелой электроники заполнил кабинет.

– Твою мать! – выругался Илья, отступая от стола. – Все! Ничего не осталось!

Марина с ужасом смотрела на черные экраны. Они были так близко – и снова кто-то оказался быстрее. Но бумаги, по крайней мере, не исчезли. Она с силой прижала папку к груди, чувствуя, как внутри закипает ярость.

Они вышли из офисного бокса, оставив дымившиеся компьютеры. В главном зале было тихо, только где-то гудели холодильники. Марина оглянулась на операционные столы, на ремни для фиксации, на стерильные инструменты, и внутри нее поднялась новая волна ненависти. Ненависти к тем, кто создал это место. К тем, кто позволял себе играть в бога, распоряжаясь чужими жизнями.

В этот момент где-то в глубине здания раздался громкий хлопок.

Марина подняла голову, насторожилась. Хлопок повторился, потом еще один – ближе, словно лопались воздушные шары, только громче. Затем послышалось шипение.

– Что это? – спросил кто-то из оперативников.

Марина подняла глаза к потолку и увидела, как из системы распыления, установленной над главным залом, начала вырываться жидкость. Она разбрызгивалась мелкими каплями, оседая на стенах, на полу, на оборудовании, на папках с документами. Жидкость была маслянистой, с легким металлическим отливом, и от нее шел странный, приторно-сладковатый запах, который Марина не могла узнать. Это был не бензин, не ацетон – что-то другое. Что-то, что пахло химией и горелым металлом.

– Что это за херня? – крикнул кто-то из оперативников, вытирая лицо. Жидкость попала на кожу и начала оставлять белесый налет, словно разъедала верхний слой эпидермиса.

Марина почувствовала, как капли попали на руку, и тут же ощутила жжение. Она попыталась стереть их, но жидкость только растеклась, оставляя маслянистый след.

– На выход! – заорала Марина, но было поздно.

С верхнего яруса, откуда шло распыление, пробежала огненная волна. Пламя не просто вспыхнуло – оно взорвалось. Жидкость воспламенилась с оглушительным ревом, словно тысячи спичек зажглись одновременно. Но самое страшное было в том, как она горела. Огонь был ослепительно-белым, почти голубым у основания, и температура от него шла такая, что воздух начинал плавиться. Пламя не гасло, не сбивалось – оно пожирало все на своем пути с какой-то звериной жадностью.

Металлические стеллажи начали плавиться и течь, как воск. Стеклянные колбы на полках лопались от перепада температур. А дым, поднимающийся от огня, был не черным – он был белесым, ядовитым, с привкусом окиси магния, и опускался вниз, заполняя все пространство, вытесняя кислород.

– Это термитная смесь! – заорал кто-то из оперативников, кто разбирался в химии. – Ее не потушить! На выход! Быстро!

Марина рванула к выходу, чувствуя, как жар обжигает спину. Пламя распространялось с катастрофической скоростью, оно не было похоже на обычный пожар – оно жило своей собственной жизнью, перекидываясь с одного предмета на другой, не оставляя шансов на спасение. Она слышала крики, топот ног, кашель – все смешалось в один оглушительный гул.

Где-то вдалеке раздался взрыв. Один из кислородных баллонов в буферной зоне не выдержал нагрева и детонировал. Ударная волна подхватила Марину, швырнула в сторону. Она ударилась спиной о стену и упала на пол, потеряв ориентацию в пространстве. Голова гудела, перед глазами плыли огненные круги, в ушах стоял пронзительный звон. Она попыталась встать, но ноги не слушались.

– Марина!

Голос Ильи прорвался сквозь шум и звон. Она почувствовала, как сильные руки подхватили ее под мышки и потащили в сторону. Она попыталась сказать, что может идти сама, но из горла вырвался только хрип – ядовитый дым уже начал оседать в легких.

Илья скинул с себя тлевшую куртку, перекинул ее через плечо и, пригибаясь, потащил Марину к выходу. Его лицо было перепачкано сажей, глаза слезились от дыма, но он не останавливался. Он тащил ее через огонь и дым, обходя горящие обломки, пока они не вывалились наружу, в прохладный ночной воздух.

Марина упала на колени, судорожно вдыхая свежий воздух. Легкие горели, голова кружилась, а перед глазами все еще плыли искры. Она попыталась встать, но тело не слушалось. Сознание начало меркнуть, и последнее, что она помнила – как над ней склонился Илья, зовя на помощь.