Палач

– Если мы хотим поговорить, – сказала она, – давайте выйдем отсюда. Иначе у вас будет еще один труп.

На улице, несмотря на сгустившиеся сумерки, было тепло – почти ласково после ледяного ада морозилки. Марина глубоко вдохнула воздух, пахнущий пылью и ржавчиной, и повернулась к Быкову. К ним подошли мэр и начальник полиции.

– Марина Сергеевна, – начал мэр, и его голос дрожал. – Нефедов был… он много сделал для города. Это ужасная трагедия. Мы рассчитываем на вас.

– Я изложу свои соображения, – сказала она четко, без лишних эмоций. – Убийство не спонтанное. Оно планировалось. Орудие – пила для разделки туш, доступная любому сотруднику, но использована она была с определенным навыком. Убийца либо работает на мясокомбинате, либо имеет опыт обращения с таким оборудованием. Жертву обездвижили – значит, убийца боялся сопротивления или криков, либо хотел, чтобы Нефедов страдал осознанно. Я склоняюсь ко второму. Это личное. Очень личное. Казнь, если хотите.

Мужчины переглянулись. Марина замолчала, собираясь с мыслями.

– На сегодня я здесь закончила. Мне нужны записи с камер видеонаблюдения. И найдите стол, на котором его разделывали. Экспертиза должна дать данные по препарату, которым его обездвижили. И по времени смерти – хотя в морозилке это будет сложно.

Быков кивнул.

– На вас большие надежды, Скворцова. Нефедов – важная фигура. Город ждет результатов.

– Город их получит, – ответила Марина.

Она посмотрела на свои туфли, запачканные в какой-то бурой жиже, и вдруг остро, до физической боли ей захотелось оказаться в том гостиничном номере. В джакузи. На шелковых простынях. В объятиях Павла.

Но вместо этого она попрощалась с начальством и поехала домой.

Дома было тихо и тепло. Вася спал в своей кровати, раскинувшись звездочкой. Паша лежал в их спальне, поверх одеяла, в футболке и домашних штанах, и, судя по ровному дыханию, спал уже глубоко.

Марина скинула туфли, прошла в ванную, долго стояла под горячим душем, смывая с себя холод морозилки, запах крови и чужой смерти. Потом надела пижаму, бесшумно скользнула в постель.

Павел, не просыпаясь, потянулся к ней, поцеловал в плечо, обнял – привычно, во сне, и сразу задышал ровнее. А Марина осталась лежать с открытыми глазами, глядя в потолок, где плясали тени от уличных фонарей.

«Кем бы ты ни был, – подумала она о том, кто оставил тело Сергея Нефедова висеть среди свиных туш, – ты монстр. Настоящий монстр. И я тебя найду».

Она закрыла глаза. Охота началась.