Палач

Глава 32.

Марина сидела в пустом кабинете, уставившись в монитор. Глаза уже начали слезиться от напряжения, а в голове гудело от бесконечного потока информации, которую она пролистывала уже несколько часов подряд. Она отбраковала уже полсотни дел. Слева от нее лежала тонкая, пока пустая папка с пометкой «Перспективные».

Архив участка был огромным. Дела за последние десять-пятнадцать лет занимали целые стеллажи в подвале, но Марина работала в основном с электронной базой – отчеты, фото, экспертизы. Она разослала запросы по всем районам области, указав основные критерии: убийства с особой жестокостью, нераскрытые дела, жертвы – мужчины среднего и пожилого возраста, без явной криминальной подоплеки. И ждала ответов, которых пока было мало.

Она просматривала дела из общей базы, но ничего похожего на почерк Палача не находила. Обычные бытовые убийства, пьяные драки, ревность, грабежи – все это не имело отношения к тому, что она искала.

Палач был профессионалом. Он не убивал в пьяном угаре и не грабил своих жертв. Он казнил. Хладнокровно, методично, с жестокостью, которая не могла быть пробой пера. Марина была уверена: Нефедов, Бармин и Клюев не были его первыми жертвами. Где-то были другие. Те, с кого он начинал.

Она потерла глаза, пытаясь снять напряжение. Время на часах приближалось к четырем, а она даже не заметила, как пролетел день. Желудок напомнил о себе глухим урчанием, но есть не хотелось. Она взяла остывшую чашку кофе, сделала глоток, поморщилась – горький, противный – и поставила обратно.

Марина уже хотела открыть очередное дело, когда на почту пришло уведомление. Новое письмо. От следователя из южного района области. Она быстро открыла письмо и начала читать, и с каждой строчкой ее сердце билось все чаще.

Дело двухлетней давности. Жертва – председатель небольшого поселка. Мужчина пятидесяти семи лет, местный авторитет, которого многие ненавидели. По описанию свидетелей, желающих его смерти было предостаточно – он присваивал земли, ущемлял фермеров, подставлял соседей. Но убийцу так и не нашли. Дело висело мертвым грузом уже больше двух лет.

Но не это привлекло внимание Марины. Она посмотрела на фотографии жертвы, и внутри у нее все холодело.

Тело нашли в свинарнике. Председатель был привязан к столбу, его живот был вспорот, а внутренности, выпавшие из утробы, частично съели свиньи. То, что осталось от человека, сложно было назвать телом. Лицо было изуродовано, но не только животными, тут явно орудовали ножом. Кто-то поработал над ним до того, как оставить в свинарнике. Особенно выделялись глаза – они были выколоты.

Марина отвернулась от монитора, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота. Она сделала глубокий вдох, заставила себя успокоиться и снова посмотрела на экран. Почерк явно был тот же. Та же жестокость. Та же казнь, а не убийство. Кто-то не просто расправился с председателем, кто-то казнил его. Медленно, мучительно. И оставил на съедение свиньям, чтобы унизить даже после смерти.

Она подошла к висящей на стене карте области и воткнула красную кнопку в место, где находился тот поселок. Рядом уже была кнопка на месте ее города. Расстояние между двумя точками было приличным, но это ничего не значило. Палач мог перемещаться.

Марина вернулась к столу, чувствуя, как внутри закипает азарт. Она была права. Он убивал и раньше. В этот момент зазвонил телефон. Она взглянула на экран – Паша. Марина приняла вызов, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

– Привет, – сказала она.

– Привет, – голос мужа был теплым, но в нем слышалась легкая тревога. – Я звоню узнать, будешь ли ты сегодня к ужину? Или нам с Васей тебя не ждать?

Марина посмотрела на часы.

– Я задержусь, – ответила она виноватым голосом. – Прости, Паш. Я нашла кое-что. Старую зацепку. Похоже, Палач убивал и раньше. В других районах.

Павел помолчал, потом сказал тихо:

– Марин, я понимаю, что это важно. Но ты уже который день работаешь на износ. Ты не спала нормально, почти не ела. Если ты себя совсем загонишь, ты ничем не поможешь делу.

Марина хотела возразить, но слова застряли в горле. Он был прав. Она чувствовала, как усталость давит на плечи, как болят глаза от напряжения, как пустота в желудке перерастает в тупую боль.

– Я постараюсь закончить тут побыстрее, – ответила она. – Обещаю. Но мне нужно еще кое-что проверить.

– Хорошо, – сказал Павел. – Только не сиди до ночи. Я приготовлю ужин и оставлю тебе на плите. Только поешь, ладно?

– Ладно, – улыбнулась Марина, чувствуя, как внутри разливается тепло. – Спасибо, что ты у меня есть.

– Всегда, – ответил он. – Я люблю тебя.

– И я тебя.

Она положила трубку и снова повернулась к монитору. На почту пришло новое уведомление. Еще одно письмо. Марина открыла его и начала читать.

Дело трехлетней давности. Еще один поселок на юге области. Жертва – местный участковый, мужчина сорока двух лет. Убийство было оформлено как «особо жестокое», но раскрыть его так и не смогли. Марина пролистала файл и замерла.

Участкового, точнее то, что от него осталось, нашли на окраине поселка. Тело было четвертовано – руки и ноги оторваны. По словам свидетелей, лошадей с привязанными к ним конечностями заметили лишь под утро. Участковый был еще жив, когда его четвертовали.

Марина потрясла головой, пытаясь прогнать из мыслей нарисовавшуюся там тут же страшную картинку. Потом перелистнула страницу, бегло пробежалась по материалам дела. Все сходилось. Тот же почерк – издевательская, мучительная смерть. Никаких следов, никаких свидетелей. Идеальное убийство. Она снова подошла к карте и воткнула еще одну красную кнопку. Два поселка на юге и их город. Палач постоянно перемещался.

Она вернулась к столу, чувствуя, как внутри закипает смесь ярости и разочарования. Эти два дела были почти идеальными – без улик, без следов, без подозреваемых. Прямой связи между убийствами не было, но она была уверена, что их совершил один и тот же человек. А это означало, что она была права – он убивал и раньше. И теперь она была уверена, что всплывут и другие дела. Это лишь вопрос времени, которого у нее, к сожалению, не было.