Палач

Глава 14.

Прежде, чем тронуться с места, Марина позвонила на мясокомбинат и справилась у Галины Сергеевны о рабочем графике Дмитрия Кляра. Оказалось, что у сотрудника выходной, и кадровик любезно переслала следователям его домашний адрес.

Внедорожник выехал из поселка и покатил по мокрому асфальту в сторону города. Дождь почти кончился, только редкие капли разбивались о лобовое стекло, заставляя дворники время от времени оживать. Небо на западе начинало светлеть, тучи расходились, открывая бледное, уставшее солнце.

Илья сидел рядом на пассажирском сиденье и колдовал над навигатором.

– Через два перекрестка уходим налево на улицу Панфилова, – сказал он, не поднимая головы. – А там прямо через дворы и упремся в дом, где живет Кляр.

Марина машинально кивнула. Мысли крутились в голове, анализирую полученную информацию. У них появился серьезный подозреваемый, у которого было все для совершения этого страшного преступления – и мотив, и возможности, и необходимые навыки. Дмитрий был военным медиком, а значит наверняка знал, как действуют транквилизаторы. К тому же, работая на заводе мог получить к ним доступ. Он умел обращаться с механической пилой, так как работал с ней уже восемь месяцев. И самое главное, его племянник погиб. И хоть Нефедову удалось выйти сухим из воды в том громком деле, многие считали, что он должен был ответить, но, имея влиятельных друзей и связи, от ответственности ушел.

Все сходилось.

– О чем думаешь? – спросил Илья, будто прочитал ее мысли.

– Думаю, что слишком хорошо все складывается, – ответила Марина. – Слишком хорошо. Как-то все подозрительно ладненько…

– А может, мы просто умные и нашли верный след с первого захода?

Марина усмехнулась.

– Я уже так давно в уголовном розыске, что перестала верить в чудеса.

Федор Измайлов, отец погибшего мальчика, сообщил, что много лет не общался с шурином. Не сошлись характерами. С самого начала не заладилось. Чем-то зять-адвокат не приглянулся Дмитрию. Да так, что отказался от сестры и от племянника. Но правда ли это? Из Ольги выудить практически ничего не удалось. Гибель сына сломала молодую женщину. У нее были явные проблемы с психическим здоровьем. Но могли ли брат и сестра все же поддерживать родственные связи втайне от Федора? Возможно, они созванивались или даже встречались. Дмитрий мог знать, в каком состоянии находится Ольга и мог захотеть отомстить.

– Нам сейчас налево! – голос Ильи вырвал ее из раздумий.

Он махнул рукой, указывая на приближающийся поворот, и Марина обнаружила, что отвлеклась и не перестроилась в нужный ряд.

– Черт! – выругалась она.

Если пропустить, придется делать большой круг, чтобы снова попасть на нужную улицу. Она включила поворотник, нажала на газ, внедорожник рыкнул и проскочил в соседнюю полосу, подрезав синий седан. Сзади раздался сигнал, в зеркале заднего вида она увидела недовольное лицо водителя, который кричал ей что-то вслед.

– Лихо, – покачал головой Илья.

– В следующий раз предупреждай заранее, – проворчала Марина.

– Так я предупредил, – развел руками Илья. – Ты где была в тот момент? Опять в облаках витала? Поделишься мыслями?

– Да вот думаю… Если Дмитрий не общался с семьей, стал бы он мстить за племянника, которого никогда не видел?

– Думаешь, Измайлов соврал? Прикрывает родственника?

– Либо не знал, что его жена общается с братом за его спиной, – пожала плечами Марина.

– Ну, сейчас спросим! Туда! – Илья указал рукой на серую девятиэтажку с облупившейся цифрой «14» на углу впереди. – Вот этот дом нам нужен.

Марина припарковалась у обочины, выключила двигатель. Они вышли из машины, нашли нужный подъезд. Дверь была распахнута и подперта обломком кирпича, поэтому домофоном пользоваться не пришлось. Оно и к лучшему. Удастся застать подозреваемого врасплох.

Они вошли в узкий тамбур и им тут же в нос ударил запах сырости и кошачьей мочи. Марина поморщилась. Подъезд выглядел так, будто его не ремонтировали со дня постройки дома. Стены были исписаны граффити – от безобидных сердечек до вполне откровенных рисунков. На внутренней двери тамбура красовалась надпись

«Здесь живет зло»,

и кто-то заботливо подчеркнул слово «зло» красным маркером.

– Ну и подъезд, – прокомментировал Илья, поднимаясь по ступенькам к лифту.

Здесь воняло еще сильнее. Лестничная клетка была завалена окурками и пустыми бутылками. Лифт, когда они вошли в него, вздрогнул и загудел так, будто вот-вот развалится. Стены кабины были исцарапаны, исписаны, на полу валялся какой-то мусор.

– Надеюсь, мы доедем, – сказал Илья, когда дверь с грохотом закрылась и кабина нервно завибрировала под ногами.

– Что за пессимистический настрой? – ухмыльнулась Марина.

– Реалистический, – поправил Илья, отпихнул ногой в угол использованный шприц и поморщился. – Не хотелось бы здесь скоротать вечерок. Хоть и в твоей компании…

Лифт резко дернулся и остановился, издав утробный металлический звук. Двери с неохотой разъехались, выпустив Марину и Илью на свободу. Седьмой этаж. Они вышли в узкий коридор, освещенный тусклой лампой дневного света. Удивительно, что она до сих пор оставалась целой и вообще горела. Стены здесь были чуть чище – только по углам чернела плесень.

Квартир на этаже было четыре. Три двери – старые, железные, покрашенные в несколько слоев краски, местами облупившейся. И одна – новая, массивная, с крепким замком. На ней висела табличка с номером «78».

– Как-то не вписывается сюда эта дверь, – заметил Илья, кивнув на нее. – Не интересовалась, какие зарплаты Нефедов платил своим работягам?

– Не интересовалась, – ответила Марина. – может у него помимо мясокомбината другие доходы были… И вообще, дверь еще не показатель достатка.

Она нажала на звонок. Внутри раздалась простая мелодия, но помимо нее больше никаких звуков. Марина нажала еще раз, подождала, а потом забарабанила кулаком.

– Откройте, полиция!

За дверью послышался шум – шаги, потом грохот, будто что-то упало. Илья инстинктивно положил руку на кобуру. Марина сделала то же самое.

Дверь открылась, и на пороге появился Дмитрий Кляр. Высокий, под два метра, плечистый, с мощными раскаченными руками. Он был в спортивном костюме – черные штаны, серая толстовка с капюшоном, и старые кроссовки на ногах. Волосы коротко стрижены, лицо грубое, с крупными чертами и тяжелой челюстью.

– Вам чего? – спросил он, опираясь руками о дверной косяк и перегораживая проход.