Страница 21 из 65
Глава 6.
Когда вышли из участка, позвонила отцу.
— Пап, меня сегодня перевели, и я уже заселилась, — сказала чуть хрипло.
Макс тихо сказал Таю:
— Юлька — приёмный ребёнок, как и я. Вот только её в пять лет удочерили. У неё крышечку
сорвало из-за упоминания о клетке, — медведь молча и внимательно слушал. — От неё в пять лет
отказалась первая приёмная семья. У тех родной ребёнок родился, и приёмный стал лишним. Вот
они её и бросили, отвели в садик и не забрали. А воспитатель была идиотка — оставила малышку
на улице, типа они просто опаздывают. Она ночь провела на улице. Из-за холода и стресса
обернулась. Была чуть меньше твоей ладони в обороте. Сестренка показывала мне фото, как отец
держит её на ладони. Так второй усыновитель промышлял воровством и для этих делишек
использовал детей. И её забрал тоже, чтобы она могла двери открывать. Мол, в мелкую щель
такой котёнок пролезет. А ночевать дети должны были в клетках, потому что на ночь открывали
клетку с большими злыми собаками. Отец приёмный у нас медведь, но бурый, как и мама. Меня
Юлька притащила к отцу в семьдесят. Вот честно, я тогда ощутила себя котёнком мелким,
которого притаскивают к родителю и говорят: «Пап, можно, он с нами будет жить?»
— Я так не говорила! — фыркнула брату. — Я попросила папу тебя усыновить. Папа сказал, всех
соберёт у меня. Даже Иру вытащит из мастерской, и Кевин придёт на часик.
— Ирке на момент удочерения было десять, как сегодняшнему волчонку. Но она рысь, тогда уже
тоже оборачивалась. А Кевин — её родной брат, но он волк. Ему было пятьдесят. По сути, ещё
ребёнок.
— Они полгода прожили у того урода, — сказала Таю, — как и ещё четверо мальчишек двадцати и
двадцати пяти лет. Если у них не получалось попасть в дома и добыть то, что сказали, их
морили голодом. Я на первом же деле не захотела открывать мальчишкам двери. А потом и папа
пришёл домой.
— Вас усыновил тот, к кому вы в дом залезли?
— Да. Он был в шоке от того, кто к нему залез. Накормил и отнёс в участок. А там один из
коллег предложил нас удочерить. Попались именно мы с Ирой. В общем, удочерил. А потом, когда
поймали того психа, ещё и Кевина забрал. Других волчат, других родителей нашли. У папы Димы
и мамы Милы есть своих двое медвежат: Толик и Гриша.
— Толик же на очередных соревнованиях по борьбе?
— Да, но вроде бы тоже придёт. Благо, мы переросли тот возраст, когда часто колотили друг
друга. Анатолий стал профессионально заниматься смешанными поединками. А Гришка стал
целителем. Его, когда видят все, почему-то удивлённо спрашивают: «Он целитель?» Кевин у нас
тоже профессионально занимается спортом — баскетболом. А Ира стала артефактором, талантливая
кошечка, — сказала я с гордостью про братьев и сестру.
Семья собралась быстро. Тая мы не прогоняли — зачем? Нам с ним работать. Родные нас обняли
и поздравили с переводом.
— Я теперь могу быть спокойным, — улыбнулся отец.
Таю он с удовольствием пожал руку и удовлетворённо хмыкнул.
— Коллеги в этом участке хотя бы спину прикроют. И Макс наконец-то будет рядышком.
— У меня коллеги были получше, чем у Юльки, — объяснил ошарашенному Таю. — У Юли на прошлой
работе положиться было не на кого. У меня просто скука смертная была, а она у нас прошла
путь одиночки, что разгребает чужие висяки.
Братцы-медведи у меня вымахали на голову — меня выше, но при этом были ниже Тая и братьев
Ялинов.
— Ты ещё что ли раскачался? — спросила у Гриши. — Это чтобы пациенты сразу в обморок
падали?
— Да, — сказал он с улыбкой. — Я просто в командировку поеду, в крепость, на годик. Да-да,
в ту самую крепость, в которой тебе так нравилось назначать летние практики.
— Если группа набирает максимальное количество баллов, сама может выбрать место практики, —
объяснила Таю. — А я была старостой, Миша Ялин был замом, его отец — куратор. И я занималась
прессингом своей группы, чтобы хорошо учились. К четвёртому курсу уже сильно на мозг давить
не нужно было.
— Ага, один удар когтистой лапки — и пани на перегонки бегут учиться, — подколол Макс.
Родные пришли с тортиками, и мы дружно попили чай. Чашки тоже собирали по трём квартирам.
Я, присмотревшись к маме, улыбнулась. Она мне мягко улыбнулась и пригладила блузку — животик
уже было видно.
— Дочка? — спросила у мамы.
— Да.
— Я рада.
Мама меня сгребла в объятья.
— Ты для меня с Ирой, — её тоже сгребли в нежные материнские объятья, — всегда будете моими
дочками. Моими маленькими шустрыми котятами.
Утром меня разбудил запах вкусной еды. На кухне обнаружила обоих парней.
— Кофе готовили?
— Сейчас поставлю, — сказал брат, не поворачиваясь. — Иди, умывайся.
Вернулась через пять минут, уже полностью одетая, и собрала одежду для дела.
— Ты не удивлена, как мы попали в квартиру? — спросил Тай, намазывая нам всем бутерброды.
— Макс прихватил дубликат моих ключей, а мне свои оставил. Мы так делали даже когда жили в
разных городах. Такая себе страховка.
— Хм, — выдал задумчиво медведь.
Вот я его знаю меньше суток, но ощущаю откуда-то безоговорочное доверие. Когда сели
завтракать, братец спросил:
— Рассказывай, что задумала по делу.
— Всё банально: ловля на живца, пойдём вдвоём.
— Опять меня переоденешь в бабу?
— В молодую привлекательную девушку. Хорошо, что ты не отрезал волосы.
У Макса был низкий хвост вьющихся волос, длиной до середины лопаток.
— Я как бы помню, что ты можешь в любой момент попросить переодеться. А в парике жарко.
— Но зато в твоём городе так трёх психов поймали. И парочку в моём.
Тай сидит ошарашенно и смотрит на нас.
— Не пытайся это представить, — посоветовал Макс. — Она меня гримирует так, что даже на
ощупь баба. Она бы и тебя загримировала, но от твоей комплекции маньяки будут в обморок
падать.
— А как же? — смущённо спросил Тай, взглядом показав вниз, на пах.
— С трудом, — признался брат.
На работе я сразу получила свою посылку и повела брата переодеваться.
— Что не так с моей задницей? Раньше было нормально!
— Пф, то раньше. И так будет аппетитнее.
— Отвернись! — рыкнул Макс. В общем зале всё было слышно и всем было любопытно. — Отойди от
отражающих поверхностей.