Кукла для зверя

Глава 27

Лера, хотя и была лишена средств связи с внешним миром и жила в информационном вакууме, не была дурой, и сумела сложить два и два. Она была похищена и находилась в доме странного во всех отношениях человека.

Он производил давящее впечатление, его властные манеры и пренебрежение к чувствам людей, а также законам, его поступки, противоречащие здравому смыслу, приводили её в ступор.

Он постоянно находился в доме, который неспроста был превращён в крепость. Отслеживающий браслет на его ноге подсказал, что её визави имеет явные проблемы с законом.

Он не производил впечатление психа или шизофреника.

А скольк их психов ты имела удовольствие знать? — вопрошал внутренний голос с издевательской интонацией.

И даже это не настораживало.

Но, с другой стороны, когда она перебирала в уме его поступки, ничего по настоящему ужасного не видела. Её стокгольмский синдром расцвёл буйным цветом, подавляя личность, и так пребывающую в искажённой реальности.

Она будто лишилась способности критически мыслить, её существование стало подчинено чужой воле, а сознание смирилось с тем, что было не в силах изменить.

И вот уже она рада, что тюремщик позволил ей разговаривать, передвигаться по дому после семи вечера, когда персонал и посторонние покидали особняк, она благодарна за вкусный ужин и одежду, воспринимая как должное то, что её похитили и держат здесь уже чёрт знает сколько времени.

Не иначе, она сходит с ума.

С тех пор как Лера оказалась в заточении, этот новый мир стал её единственной реальностью. Первоначально ей было страшно, она испытывала широкий спектр эмоций: от ужаса до гнева, от надежды до безысходности.

Однако постепенно её восприятие ситуации начало меняться. Прошло несколько дней, и девушка начала осознавать, что борьба против своего похитителя лишь усугубляет её страдания.

Каждая попытка сопротивления с самого начала заканчивалась физическими или эмоциональными наказаниями, и Лера почувствовала, как в ней нарастает смирение. Она наблюдала за своим похитителем, пыталась понять его. Это было не просто желание выжить, но и стремление к объяснению происходящего.

Когда-то у неё были мечты, заботы о будущем и желания, потом её жизнь изменилась навсегда. Влад затянул её в свои сети безумия. Она уже начала искать в нём человеческие качества, буквально на глазах он становился не просто монстром, а сложной личностью с внутренними конфликтами.

Лера заметила, что у него есть свои заботы и нерешенные проблемы, сейчас же этот анализ превратился в попытки оправдывать его поведение.

Девушка сначала отвергала эту ситуацию, потом сосредоточилась на том, чтобы поддерживать относительный мир в своей изоляции. Это внутреннее мироощущение позволяло ей сохранять хотя бы небольшой контроль над своей судьбой, не давая отравленным порам проникать в её организм. Она отключила эмоции, эмпатию, перестала пытаться понять, лишь констатируя факты их общей реальности.

Лера понимала, что похититель — человек с тёмным прошлым. «Возможно, это не его вина», — думала девушка. Курируя внутренние монологи, она искала удобные версии происходящего, в которых он превращался из злодея в жертву обстоятельств.

Возможно, у него было тяжёлое детство...

Эти попытки оправдания стали своеобразной защитой для её разума. Лера осознавала, что, если она не сможет сбежать, то лучше жить в мире, где её похититель — это не просто дьявол, а человек, который переживает свои мучения и проблемы.

Изначально девушка боролась с собственными чувствами. Она была полна ненависти и презрения к хозяину дома, но как только эти эмоции угасли, она стала испытывать понимание.

Порой в тишине она задумывалась: как часто мы осуждаем людей, не зная их историю?

Ещё каких-то пару месяцев назад Валерия мечтала о том, что скоро добудет нужное количество денег, вылечит и поставит на ноги любимую мамочку, а уже потом влюбится и выйдет замуж за человека, которого будет уважать.

Мечтала сделать карьеру и завести детей. Обидно, что в её двадцать один для неё уже настала пора распрощаться с иллюзиями: её жизнь, можно сказать, закончилась, не успев начаться, подчинившись чужой и очень странной воле.

Теперь она жила по его указке и зависела от прихотей странного во всех отношениях человека.

Надевала то, что купили.

Ела то, что поставили на стол.

По ночам принимала в своей постели молчаливого гостя.

Или хозяина, это как посмотреть!

Она никогда не знала, что ждать и к чему готовиться, но, к сожалению, смогла привыкнуть и к этому, подстроив свой внутренний мир под зыбкую реальность.

Ярость бушевала в нём кипящей магмой проснувшегося вулкана, вызревала под тоненькой корочкой спокойствия, которая тут и там уже грозила прорваться и алела яркими всполохами живого огня, едва сдерживаемого тонким налётом показной безмятежности.

Он слишком хорошо помнил и всей душой ненавидел это чувство пойманного в ловушку зверя, запертого в четырёх стенах и вынужденного метаться от безысходности своего положения.

А бесило его буквально всё — их затянувшееся «расследование», необходимость постоянно быть начеку — мониторить, выяснять, притворяться, играть несвойственные ему роли на публике и даже в собственном доме, который он привык считать своей крепостью и где априори должен был чувствовать покой и релакс.

Он выставил себя полным идиотом перед единственным человеком, которого мог хоть и с натяжкой, но всё же назвать другом и партнёром.

Валеев теперь избегал встреч, заслуженно превратно поняв его грязные игры и попытки «предложить» ему условно свою девушку в своём доме. Он тогда спешно ретировался, по его виду невозможно было ничего понять, но его дальнейшее поведение говорило само за себя.

Сейчас Влад в спортзале на цокольном этаже бешено колотил грушу, да только даже это не гасило вулкан, а лишь распаляло и без того взъяренного мужчину.

Пот градом струился по рукам и лбу, а он будто не замечая этого, продолжал мстить ни в чём не повинному спортивному снаряду.

Привычная после тренировок усталость мышц присутствовала уже давно, но мозг никак не хотел расслабляться, гоняя по кругу всё то, что продолжало триггерить — он как-то вдруг перестал быть хозяином не только в своём доме, но и себе, своему времени, своим желаниям.