Связанные тьмой. Ритуал по ошибке

хотелось ранить, хотелось ласкать и целовать. Но тёмные ритуалы требовали крови, поэтому

пришлось поднести кинжал и резким движением, чтобы не растягивать муку, сделать небольшой

надрез. Тонкая алая струйка тут же устремилась вниз, и я подставил чашу, куда закапала

кровь.

Вернувшись к алтарю с чашей, я перемешал её содержимое, зачитывая заклинание из блокнота.

Взял пузырёк с кровью ягнёнка и вернулся к Эмбер, чтобы нарисовать на её теле багряные

магические символы: на лбу, голеностопах, по центру груди и на гладко выбритом лобке.

Всё это время она лежала практически не шевелясь. Лишь сухие губы покусывала в ожидании,

когда это всё закончится.

— Подготовка — всё, — отчитался я, заглядывая ей в глаза. — Сейчас будем силы запечатывать.

— Давай.

— Возможно, будет неприятно.

— Просто сделай это уже.

— Ладно, — вздохнул я, чувствуя нервный мандраж, и вернулся за чашей и блокнотом. Встал у

края пентаграммы и начал читать длинное заклинание на древнем, многими позабытым языке.

Слова вибрировали в воздухе, создавая ощущение покалывания на коже.

— Рэй... — прохрипела Эмбер, выгибая спину по центру пылающей звезды. На её лице стали

проступать капельки пота. — Мне больно.

Мне хотелось ответить ей, что почти закончил, попросить потерпеть ещё буквально несколько

секунд, но останавливаться было нельзя. Я должен дочитать заклинание, потому как моя сила

переплеталась с энергией слов. А потом меня что-то схватило за шею, словно демонические силы

внутри Эмбер не желали так легко дать себя снова запечатать. Мне стало нечем дышать, но я

продолжал шевелить губами, выплёвывая почти уже без звука последние слова заклинания.

Однако давление на горло никуда не исчезло, ещё и добавилась долбящая головная боль, от

которой захотелось взвыть в полный голос. Упав на колени, я едва не расплескал содержимое

чаши, а затем пополз к продолжающей корчиться в агонии Эмбер. Её глаза заволокло чернотой, а

приоткрытый рот кривился в немом крике. Подрагивающей рукой я залил в рот зелье из чаши и

обессиленно упал на пол рядом.

— Твою мать… — Мою шею, наконец-то, перестали сдавливать невидимые руки, но на коже всё ещё

чувствовался зудящий след от их прикосновения. — В понимании какого грёбаного извращенца это

«допустим дискомфорт ближе к завершению ритуала»? Охренеть.