Страница 49 из 56
— Как дары, — подтвердил он. — Я думал, что Лев поймет. Что он увидит и скажет: «Это сделал кто-то, похожий на меня. Кто-то, кто понимает». Я хотел, чтобы он знал, что он не один. Что есть кто-то еще. Кто-то, кто может быть рядом.
— Но он не понимал.
— Он не понимал, — Дмитрий вздохнул. — А потом появились вы. И я понял, что вы меня ищете. Я должен был остановиться. Но не мог. Потому что каждая новая смерть делала меня ближе к ним. Каждая роза на пне — это был мой способ сказать: «Я здесь. Я люблю вас. Я часть вашей семьи».
Он замолчал. В допросной повисла тишина — тяжелая, вязкая, пропитанная шестью годами одиночества, одержимости и крови. Я смотрела на него — на человека, который убил десять человек и считал это проявлением любви. Который хотел быть частью семьи и стал ее темной тенью. Которого наконец-то увидели — но не так, как он мечтал.
Воронов вернулся, кивнул мне: группа уже едет к оврагу. Я посмотрела на Дмитрия.
— Что вы чувствуете сейчас? — спросила я.
— Спокойствие. — Он улыбнулся — грустно, почти по-человечески. — Я рассказал. Меня услышали. Лев меня увидел. Он сказал, что я не один. Этого достаточно. Я знаю, что со мной будет — суд, тюрьма, может, психушка. Но это неважно. Важно, что я наконец-то перестал быть тенью. Я стал настоящим. Для него.
— Для него, — повторила я. — А для себя?
Он не ответил. Только опустил глаза и замолчал. И я поняла, что ответа он не знает. Потому что все эти годы он жил не для себя, а для них. И теперь, когда его отделили от них, — он остался ни с чем.
Я выключила диктофон. Допрос был окончен. Впереди были раскопки в овраге, суд, приговор. Но где-то глубоко внутри я знала: главное мы уже услышали. Исповедь человека, который шесть лет стоял в лесу и смотрел на чужую жизнь, мечтая стать ее частью.
И стал. Только не так, как хотел.