Страница 79 из 134
Эля так же внимательно успела рассмотреть его пока он стоял в замешательстве, она ответила ему тоже на ухо:
— Ты тоже очень красивый, тебе очень идёт костюм, ты выглядишь сразу солиднее и старше. И это очень сексуально выглядит. А целовать меня пока действительно нельзя до росписи, я не хотела бы поправлять макияж.
— Я найду где тебя поцеловать, не испортив макияж.
И он поцеловал её в шею.
Тут подошла Марина и сказала:
— Эй, голубки. Хватит ворковать, пора по машинам и в ЗАГС. А то на роспись опоздаем.
Семён взял Элю за руку и повёл к машине. Их Audi ехала в колонне первая. По дороге без конца им все вокруг сигналили, а их водитель отвечал длинным протяжным гудком. Этот звук отрезвлял Элю, которая всё ещё не могла поверить, что происходящее с ней не сон.
В ЗАГСе уже собрались все гости, которые были приглашены на церемонию. Там были и родители Семёна. Увидев жениха с невестой, все стали подходить и делать совместные фото. Когда рядом с Элей встала мама Семёна, она тихо ей сказала:
— Эля, ты потрясающе выглядишь, твоё платье очень необычное, только я вот подумала, а можно ли невесте быть не в белом платье? Ведь белый цвет – олицетворение невинности, а розовое – это уже не про невинность.
Эля про себя подумала:
«И тут не смогла промолчать и не нагадить.. что же она за человек-то такой».
Но ответила она совсем иное:
— Старомодное суждение. Да и белого тут более чем достаточно.
Фотограф завершил фотосессию и пошёл устанавливать технику в церемониальном зале. Гости так же прошли внутрь зала и расселись по своим местам.
А Семён и Эля ожидали, когда их вызовут внутрь по громкоговорителю. Эля вдруг начала сильно нервничать, у неё подступил ком к горлу, она посмотрела на свои руки – трясутся. И вцепилась в руку Семёна мёртвой хваткой. Ноги тоже не слушались. А он стоял совершенно спокойный, как будто ничего особенного не происходит. Он заметил её напряжение и спросил:
— Нервничаешь?
— Да. И что-то слишком сильно. Сама от себя не ожидала. А ты я смотрю спокойный.. как будто не с тобой это всё происходит.
— Я просто хочу, чтобы ты была моей женой и рад, что наконец-то дождался этого момента. А ты, может быть, передумала быть моей и оттого нервничаешь?
Он сказал это шутливым тоном, но Эля почувствовала что в этой шутке была доля правды и скользила его знакомая неуверенность в себе. И она ответила:
— Я и так уже давно твоя.. и я никогда не передумаю, я бы хотела прожить рядом с тобой всю свою жизнь.
Семён улыбнулся и ответил:
— И я мечтаю о том же, Эля. Чтобы ты всегда была рядом, потому что без тебя я себя уже не представляю.
Из динамика прозвучали их фамилии, и Эля вцепилась в руку Семёна ещё крепче. Её ноги стали ватными и ей было сложно идти вперёд. Семён поцеловал её в висок и сказал:
— Доверься мне, расслабься, я же рядом.
Она взглянула в его глаза, полные нежности и любви, и тут же расслабилась, шагнув вперёд.
Эля стояла в центре зала и не понимала ни единого слова из речи регистратора. Всё её внимание было приковано к нему. Она слушала, как он дышит, как осматривает всё вокруг, как крепко держит её руку, как становится спокойно, когда она опирается на него. В реальность её вернул вопрос регистратора:
— Согласны ли вы, Бокова Эля Сергеевна, взять замуж Попова Семёна Сергеевича?
Эля взглянула ему в глаза, увидев его тёплую улыбку и лёгкий румянец на щеках она ответила тихо, без тени сомнения:
— Да. Согласна.
Регистратор продолжила:
— Согласны ли вы, Попов Семён Сергеевич взять в жёны, Бокову Элю Сергеевну?
Семён ответил громко, его ответ прозвучал эхом в большом зале.
— Я согласен.
Регистратор разрешила обменяться кольцами и объявила их мужем и женой, закончив церемонию фразой:
— Жених может поцеловать невесту.
Семён крепко обнял Элю и очень нежно поцеловал, так, как он всегда её целовал, испытывая самые нежные чувства к ней, еле касаясь её губ.
А дальше словно вихрем между ними пронеслись гости, поздравляя и вручая им букеты цветов, всё закрутилось, завертелось. Фотограф водил их по залу, ставя в самые разные позы, делая свою работу. Чтобы потом красивый фотоальбом стоял у них на полке и долгие годы напоминал об этом дне.
Затем начались гуляния. Эля с Семёном прогуливались по главной площади, возлагали цветы у Вечного огня павшим солдатам.
По традиции далее путь лежал к очень длинному мосту протяжённостью около двадцати метров. Жених обязан был перенести невесту на руках через весь мост, эта традиция обещала, что он всю совместную жизнь будет носить любимую на руках. Эле это было не по душе.
— Семён, может не надо? Глупость какая-то. Во мне шестьдесят килограммов, ты же надорвёшься.. или чего хуже – уронишь меня.
А для Семёна это был вызов и он уверенно ответил:
— Не надорвусь. Ты забыла, что я спортсмен? Что я свою жену не смогу на руках донести?
Тут Марина вступила в разговор:
— Ну вообще-то, Семён, это мало кому удаётся. Традиция действительно какая-то дурацкая. И имей в виду, у меня в руках фотоаппарат, если опростоволосишься, я это засниму.
И она громко засмеялась. Семён только сильнее раззадорился. И ответил:
— Иди вперёд и снимай если хочешь. Я всё сделаю как надо.
Он схватил Элю на руки, стараясь подобрать все её юбки, чтобы не запутаться и не наступить на них, и сказал Эле:
— Держись за меня крепко. Ухватись за шею, так мне будет легче.
Эля прижалась к нему как можно сильнее и он понес её. Уже на середине моста было видно, что ему очень тяжело, вены на руках вздулись, он тяжело дышал – но сдаваться не собирался. Сделав над собой усилие, он донёс Элю до самого конца. Все окружающие даже зааплодировали ему. Эля стояла и улыбалась, глядя на то, как он с трудом пытается восстановить дыхание. Она подошла, погладила его по спине и сказала:
— Какой же ты ещё мальчишка..
Они гуляли по скверу, Семён с друзьями пил шампанское, а Эля пила только минеральную воду. Ей нельзя было пить алкоголь.
Вскоре они вернулись в школу, актовый зал которой был украшен и подготовлен для празднования торжества. Эля сидела за столом, рассматривая вокруг себя малознакомых людей, слушая тосты и поздравления. Периодически вставая под крики «Горько» и целуя Семёна.
Глядя на салаты, которые ей было нельзя трогать, она пыталась вспомнить их вкус и не могла. Каждые два часа Эля уходила в отдельный класс, закрывалась на ключ, снимала корсет и сцеживала молоко руками, стараясь не запачкать брызгами подол платья.