Страница 71 из 134
2.10. Рутина
Жизнь Эли превратилась в настоящее испытание. Ей много помогала мама, но всё равно было очень тяжело. Она почти не спала, мало ела, сильно исхудала. Ей приходилось готовиться к трём экзаменам, изучать билеты и сидеть за книгами, пока малышка спала. Из-за избытка молока она была вынуждена постоянно сцеживаться – каждые два часа. Даже ночью, когда Вика и Семён спали по шесть часов, Эля вставала по будильнику и сцеживалась вручную. В лучшем случае ей удавалось поспать два-три часа за ночь.
Сегодня ночью она не услышала будильник и проспала очередное сцеживание. Семён проснулся, чтобы собираться в институт, у него был важный день – защита диплома. Он прижался к Эле, чтобы обнять её, и резко замер. Она была огненной – её тело буквально горело.
— Эля.. просыпайся. Ты вся горишь, у тебя явно температура. Я сейчас позову твою маму.
Но Эля ничего не ответила – она была в бреду и плохо понимала, что ей говорят.
В комнату вошла заспанная Елена Владимировна и поставила ей градусник. Элю бил озноб.
— Семён, надо вызывать скорую, у неё температура 39,8 и ей нельзя жаропонижающее давать.. иначе она не сможет кормить грудью. А у нас даже смеси нет. Беги в магазин за смесью, а я вызову скорую.
— Подождите, не надо пока вызывать скорую. Отец работал на скорой, я позвоню ему и спрошу что делать.
Он позвонил отцу, они коротко поговорили, и Семён тут же начал выполнять отцовские рекомендации. Он раздел Элю, положил ей лёд на лоб и начал обтирать её прохладной водой. Элю затрясло ещё сильнее, и она сразу же пришла в себя и заговорила.
— Семён.. мне очень плохо.. У меня ужасно болят обе груди.
— Да, Эля. Я знаю, у тебя высокая температура. Сейчас приедет мой отец и отвезёт тебя в роддом. Там тебе обязательно помогут. А мне нужно уезжать в институт на защиту. Как освобожусь сразу же позвоню тебе. Я сейчас немного сбил тебе температуру – тебе должно стать полегче, давай помогу тебе одеться.
Отец Семёна приехал очень быстро. Семён уехал в институт. Держа на руках Вику, мама Эли и сама Эля вместе с Сергеем Михайловичем направились в женскую консультацию.
Поднявшись к кабинету Светланы Михайловны, Сергей Михайлович вошёл в него без стука вместе с полуживой Элей и, усадив её на кушетку, сказал:
— Здравствуйте. Меня зовут Попов Сергей Михайлович. Это моя невестка, у неё сильный жар и похоже застой молока. Помогите ей.
Светлана Михайловна сначала удивилась такому бесцеремонному появлению, но затем, узнав известного врача и оценив ситуацию, попросила текущую пациентку выйти и зайти позже. Она принялась осматривать Элю. Увидев состояние её груди, она сделала несколько назначений и Элю направили в кабинет физиопроцедур, где ей должны были провести расцеживание с помощью ультразвука, что должно было помочь оттоку молока.
Эля еле дошла до физиокабинета, оголила грудь и сидела, оперевшись на перегородку. Медсестра подошла к Эле, установила датчик на грудную клетку и начала с силой водить им по груди, по кругу, не останавливаясь. Эля тут же взвыла от дикой боли, и на глазах мгновенно навернулись слёзы. Медсестра давила со всей силы, старательно прожимая грудь до самой грудной клетки, словно её целью было не оставить ни одного живого места. Процедура длилась около получаса, и при каждом нажатии Эля вскрикивала, думая, что ничего болезненнее в жизни ей ещё не приходилось испытывать – даже рожать было не так больно. Молоко тут же начало вытекать обильными струями, бьющими в стену, словно под напором. Наконец медсестра закончила и сухо сказала:
— В следующий раз берите с собой пелёнку вы мне всю стену залили молоком. Теперь нужно приложить к груди ребёнка и покормить. Ребёнок с вами?
Эля соображала с трудом и тихо ответила:
— Да дочь с бабушкой в коридоре.
— Сейчас я их позову и покормите за ширмой. Дайте обе груди.
Эля взяла дочь на руки и приложила к груди. Вика уже как раз капризничала и проголодалась. Она почувствовала, как дочь вытягивает из неё молоко, и грудь постепенно становится мягче, и боль отпускает её. Наконец-то она почувствовала облегчение и тихо сказала:
— Спасибо моя девочка.. Хоть ты не делаешь мне больно.
Затем Эля вернулась в палату к Светлане Михайловне. Там ей измерили температуру, она уже опустилась почти до нормальных цифр. Измученная и обессиленная Эля спросила еле слышно:
— Что это было сейчас со мной?
— Это называется лактостаз, Эля. Застой молока. Видимо ты пропустила кормление или сцеживание. Так делать нельзя. Внимательно следи за этим, иначе лактостаз повторится. И физиопроцедуру придётся повторять. Особенно это важно когда так много молока как у тебя. Я выписала тебе мазь, чтобы залечить соски, они у тебя сильно травмированы. Смазывай на ночь, смывай перед кормлением и делай воздушные ванны, ходи дома с оголённой грудью. Ты всё запомнила или тебе записать?
— Спасибо вам большое. Я всё поняла.
Эля вернулась домой и уснула. Мама пошла погулять с Викой. Семён звонил ей, но она не слышала телефона и не отвечала.
Вернувшись домой и увидев полную тишину и отсутствие коляски, Семён очень испугался. Он прямо в обуви зашёл в комнату и, увидев спящую Элю, выдохнул с облегчением и подумал:
«Слава Богу, с тобой всё в порядке. Страшно подумать, что бы было, если б ты оказалась в больнице»
Он разулся, подошёл к Эле и потрогал её лоб. Лоб был прохладный. Она сразу же проснулась. И, увидев его, улыбнулась.
— Ты вернулся?
— Вернулся. Спешил как мог. Как ты себя чувствуешь? Где Вика? Что сказал врач?
— Уже всё хорошо. У меня был застой молока, потому что я решила сегодня ночью поспать, как и вы, шесть часов вместо трёх и пропустила сцеживание. Нельзя пропускать..
— Ужас.. Я так испугался за тебя. Теперь я сам буду заводить будильник и будить тебя ночью на сцеживание.
— Ты лучше мне скажи как твой диплом?