Страница 22 из 134
1.12.[кадр] Я так больше не могу
За последнее время Эля чётко поняла одну важную вещь – каждый раз, когда она видит Семёна, как он смотрит на неё и ничего не делает, ей становится больнее. Будто в неё снова и снова летят пули, пробивающие сердце насквозь. Она встречала его случайно повсюду, а может, и не случайно. Они никак не могли отпустить друг друга.
Она встречала его в транспорте, на дискотеках, в парке – это стало невыносимо. Сколько бы она ни прогоняла его, он опять приходил к её дому, поговорить.. Она больше не выдерживала его метаний – хотела себя защитить от этого. Эля остро нуждалась в поддержке и не знала, что ей делать, как прекратить эти мучения. В такие моменты она всегда вспоминала только об одном человеке – о маме.
У Эли с матерью были очень сложные отношения. Она была незапланированным ребёнком. И с самого детства чувствовала себя обузой. Ей не дарили ласки или любви, она не слышала в свой адрес ни одного доброго слова, ни поцелуя перед сном, ни похвалы. Только строгие требования и обязанности. Мать любила её, но какой-то странной любовью. Она могла защищать её и тут же забывать о её существовании. Поэтому у них никогда не было глубокой привязанности. Мама была последним человеком, к которому Эля обращалась за помощью. С отцом не было вообще никакой близости. Он был просто человек, который всегда был ей рад, баловал её. С ним было тепло, но он бы не понял её переживаний. А бабушка.. это вообще вампир, который умел только осуждать и винить.
Эля твёрдо решила переехать к матери. Семён не знал, где она живёт и не сумеет приходить и подогревать её боль. Она будет под защитой. А он забудет о ней. Тем более что у отчима была свободная комната, и он был не против. Третий муж у мамы был очень отзывчивым и добрым мужчиной.
Эля собрала вещи и поехала лечить душу. Её мама – Елена Владимировна вообще ничего толком не знала о Семёне, и Эле было что рассказать.
Сидя на кухне за чашкой чая, Эля излила всё накопившееся маме и сразу почувствовала, как стало легче. Она была рада, что её не осуждали, что её не перебивали и мама её поддержала.
Елене Владимировне было всего тридцать пять лет. Она родила Элю в восемнадцать. Но она уже была опытной женщиной, у неё было много мужчин, и она прекрасно понимала их логику. Эле было важно, что скажет мама и какой даст совет. Ей можно было доверять.
— Ты правильно сделала, что приехала ко мне. Здесь тебе будет легче. Живи, сколько захочешь.
— Я, наверное, на всё лето. Потом начнутся занятия, и будет неудобно. Надеюсь, за оставшиеся месяцы, он меня забудет. Парни всё легко забывают.
— Я так не думаю. Если всё, что ты мне рассказала, – правда, он тебя не забудет, даже если захочет этого. И я думаю, это ещё не конец. Время покажет. Всё, что ты сейчас можешь сделать – это ничего не делать. Ты уже достаточно сделала. Он понял, что тебе не безразличен, ты не оттолкнула его, ты с ним танцевала. А теперь должны быть действия от него.
Эля почувствовала, как в её тёмном мире, зарождается надежда от слов мамы. Но тут же засомневалась.
— Да что он может.. Он слабак. Он даже не знает, где я.
— Он не слабый. Он просто ещё очень юный и глупый мальчик. Не дорос до твоего уровня. Он привык, что в его жизни всё решает мама. Посмотри, она его будущее с пеленок спланировала. Но ничего, рано или поздно он повзрослеет. Мы все когда-то были юные и потом стали старше и умнее, научились делать выбор и брать на себя ответственность. И он научиться. Поверь мне. Просто наберись терпения и не делай глупостей. Есть такая хорошая поговорка: наличие желания – тысячи возможностей, отсутствие желания – тысячи причин. Вот его действия или их отсутствие всё скажут без слов.
— Тебе легко говорить..
— Ох, Эля. Мне нелегко это говорить. Я в твоём возрасте делала глупостей гораздо больше. Я и не заметила, когда ты успела стать такой красивой девушкой, вырасти и по-настоящему влюбиться. Мне кажется, я совсем недавно отводила тебя в садик, все вокруг ревели, а ты нет. Ты смотрела так серьезно в свои четыре года, будто уже родилась взрослой. А теперь ты сидишь тут и говоришь: «Я люблю его». И я вижу, как горят твои глаза, когда ты говоришь о нём. Я чувствую, что это уже не первая любовь, а настоящее чувство с зависимостью и притяжением.
— Мне всё время больно. Мне его не хватает.. я без него задыхаюсь. Я устала терпеть эту боль. Как от неё избавиться? Теперь так будет всё время?
— Больно, знаю. Сильно. Но так не будет всегда. Со временем сгладится. Но потребуются не месяцы, а гораздо больше времени.
Эля смотрела на маму умоляющим взглядом.
— Сколько? Годы?
— Еще раз повторю. Время покажет. Просто помни, никогда ничего не стоит на месте, всё постоянно куда-то движется.
— Как думаешь, он любит меня?
— Я не могу этого знать. Я думаю, он сам ещё этого не понял. Но без тебя ему плохо – это точно.
— Надо было вообще ни в кого не влюбляться, так намного легче жить.
— Ты ещё такая наивная. Так не легче. Это пустая жизнь. Это другая крайность. Лучше – сгорать, желать, терять, снова находить.. Чем жить никчёмную жизнь и потом в конце жалеть, что ты упустил всё, что давала тебе жизнь. Никогда не выбирай удобный путь.
— Мам. Спасибо. Мне стало легче.
Эля предупредила Марину, что поживет у мамы, и пока на дискотеки ей придется ходить без неё. Она заперлась в четырёх стенах, никуда не выходила из дома и постепенно сходила с ума. Эля скучала, её ломала реальность. Ей хотелось заснуть и проснуться где-то в другом измерении, где не будет этой боли и тоски, где будет только он и будет любить её хотя бы наполовину от той силы, с которой любила она его.
Эля была словно раненная птица, летящая на одном крыле. Внешне выглядела спокойно, делала домашние дела, ходила в магазин, стирала белье, мыла пол. Но внутри она постоянно отсутствовала – жила в своих иллюзиях. Так прошла неделя.
Очередную полночь Эля встретила на балконе, с плеером в руках, наблюдая с девятого этажа, как огни автомобилей проносятся по дороге. Моля Бога, чтобы Он посмотрел на неё, чтобы он хоть немного помог ей, не дал сойти с ума. Редкие слёзы катились по её щекам, давая понять, что она ещё живая, она чувствует, она терпит. Эля больше не видела Семёна, он её не касался, и так было легче, спокойнее. В душе, будто всё оседало чёрным илом на дно.
Проснулась Эля поздно, встав, она позавтракала и пошла в душ мыть голову. Не успела она смыть шампунь, как мама постучала в дверь и сказала:
— К тебе пришли. Тебя там ждут.
Эля удивилась: кто мог к ней прийти? Никто не знал, где она, даже Марина.