Страница 25 из 46
— У тебя акцент исчез! — улыбаюсь я, пытаясь заговорить её. — Слышу чисто парижский прононс, — но на поставленный вопрос надо как-то отвечать. — А ключи на улице нашёл в. Лежат себе, думаю, вдруг от твоей квартиры. И точно! Представляешь?!
— Эгре! — возмущается она и сверлит меня недовольным взглядом.
Да, фамилия моя стала именем нарицательным. Теперь, я для неё не Эрик, а Эгре и непременно с возмущенными нотками в голосе.
— Может приберёшь немного? — выглядывая в гостиную, поверх её плеча, указываю на разбросанные по полу салфетки.
— Я — дома! — опять возмущается Катрин, выходя из кухни. — Что хочу, то и делаю!
Одета в облегающий трикотаж и хлопок. Уютно и по-домашнему. Мягко. Наконец-то, она рассталась со своей подушкой. Присела, собирая салфетки, разбросанные на полу, где дотягивается рука. Собрав кое-какие, встаёт и уже наклоняется, чтобы подобрать оставшиеся.
— Oh-la-la! — невольно восклицаю, наблюдая за ней.
— Не пялься! — выпрямляется она и отправляет гневный взгляд в мою сторону. Проходит мимо уверенным шагом и выбрасывает собранные комочки из салфеток. Снова проплывает около, а я слежу за каждым её движением.
— Котенок, одень что-нибудь менее облегающее, — прошу искренне, не в состоянии скрыть улыбку, да уже и не пытаюсь. — А то я, невольно, заглядываюсь на твою... м-м-м... — здесь замолкаю, потому как от грозного девичьего взгляда невольно умолкнешь, а дальше оставаться серьёзным я просто не в силах. Смеюсь.
Реакция у неё мгновенная. Тут же диванная подушечка летит в меня, хорошо хоть не эта громадина, с которой она обнималась. Продолжая смеяться, пульнул прилетевший предмет обратно и скрываюсь на кухне.
Принимаюсь за фрукты. Мою. Режу на дольки. Включаю соковыжималку. Думать ни о чем не могу, только тупо расплываюсь в улыбке. Нисколько не жалею о том, что пришёл.
Лили оказалась права.
Сок готов и я возвращаюсь в гостиную со стаканом в руке. Она спокойно сидит на диване, вновь обхватив свою подушку. Смотрит телевизор, при всём множестве событий он не выключался с тех пор как я вошёл, поэтому, она спокойно вернулась к его просмотру.
— Так, что с температурой? — спрашиваю, подавая ей полный стакан фреша. Облокачиваясь о спинку дивана, нависаю над ней со спины. Осторожно чмокаю в щёчку — горячая.
— Вот, — она протягивает градусник и немного отстраняется. — Как ты меня назвал?! — спрашивает она, кося взгляд.
— 38.7 — плохо дело. Надо выпить лекарство, но перед этим обязательно поесть. Котенок, ты голодна? — спрашиваю, многозначительно смотря на неё. — Сейчас придумаем завтрак на скорую руку.
А быстро приготовить можно только омлет.
— Я не ем яйца, — сморщившись смотрит она на протянутую мной тарелку.
— Ешь! — уверенно возмущаюсь. После этих слов столовый прибор возвращается ко мне пустым. — Теперь выпей, — послушно принимает из моей руки стакан, выпивая содержимое, — и спать. Быстро! — поднимаю её с дивана, потянув за руку, направляю в спальню, хлопнув ладонью по «мягкому месту» и продолжаю мило улыбаться.
Возражений больше не слышал.
Странно, пришел к ней, каких-то, полчаса назад, а в душе такое стойкое чувство, что мы вот так с ней и жили, всё время, вдвоем, и где-то приглушенно звучал ритм танго.
Тихо включил себе мелодию, пока она спала. Сам же принялся за продукты.