Сироты Страны Чудес

— Страх. — Дорси, казалось, вернулся оттуда, куда уходил мысленно, и быстро снова вытащил сигареты. — Теперь — только сны. Не знаю, сколько ещё могу выдержать, братан. Я всё время боюсь.

Джоэл вспомнил: Пит Фернандес говорил ему то же самое. Он решил прощупать почву. — А цифры, Дорс, звуки?

— Они тоже у меня в голове, — сказал тот. — Сыплются сквозь сознание, как…

— Дождь?

Дорси посмотрел на него — в глазах поровну ужаса и надежды. — Ты тоже?

— Нет, но мне снятся сны. Цифры и звуки — это то, от чего страдал Лонни, и человек, с которым он работал, о котором я рассказывал.

— В них есть послание, только я не могу его понять. Оно — вот тут, — едва достать. Как шёпот, который слышишь — но слов не разберёшь.

По другую сторону забора по краю площадки прошли трое парней в тяжёлых куртках. Джоэл смотрел им вслед, пока они не завернули за угол и не скрылись из вида.

— Такое ощущение, что иногда весь чёртов мир у меня в голове, — сказал Дорси. — И всё охвачено огнём.

Джоэл хотел как-то его утешить, но это было выше его сил. Уже очень давно.

— Как та дрянь в твоей книге. — Дорси с силой затянулся. — Ты думаешь, всё это куда-то делось? Что зло вылечилось? Тот культ распался, и все теперь живут прекрасно, пекут печенье? Так получилось с этими уродами? Ты доказал связи между ними и общенациональной сетью больных ублюдков. Всё рассыпалось, растворилось в воздухе? Послушать людей сейчас — как будто ничего и не было. Как будто Дьявол — герой во всём этом, а все мы — сумасшедшие.

Джоэл кивал, но от ответа воздерживался — страх тех времён снова поднимался к горлу, душил его вместе со всем остальным.

— Вот в чём красота зла, — сказал Дорси. — Оно прячется на время — только и всего. Ждёт. Меняется. Возвращается. Сильнее. Злее. Уже не злодей, а герой. И мы все раскрываем рот и глотаем.

— Как сны, — сказал Джоэл.

— Как сны.

— Мне нужно найти Трента. Нужно знать, что он знает. Нам всем нужно.

— Сэл говорит, Трент спятил.

— Может быть. Может, мы все. Но это не игра, Дорс. Кем бы ни были эти люди, они убили Лонни, и весьма вероятно, что придут и за остальными. Меня уже пугали. Я своими глазами видел, на что они способны, — и это жёстко, братан. По-настоящему жёстко.

— Что они сделают — убьют нас, как убили Лонни? Мы и так уже мертвы, братан. Мертвы годами, просто не знали этого. Мы все умерли в том поле у нас дома. Никто из нас не ушёл оттуда живым.

— Я положу этому конец, — сказал Джоэл. — Так или иначе.

Что-то изменилось в лице Дорси. Он покурил немного. — Это то, что Лонни говорил мне, — произнёс он наконец. — В последний раз, когда я видел его живым.

Ещё несколько снежинок-отщепенцев слетело с неба, подхваченных ветром.

— Мать Трента в доме престарелых в этом городе, — сказал Джоэл.

— Он никогда не был особо близок с матерью. — Окурок Дорси догорел до основания. Он уставился на него, будто только теперь заметил, что держит. — Подумай. Никто из нас не был близок с родителями. До того дня или после.

Джоэл кивнул. Дорси снова был прав. — Но она всё равно может знать, где он.

Дорси щелчком выбросил окурок. — Думаешь, он где-то рядом?

— Думаю, возможно.

Они помолчали. Снег усилился, но всё ещё не ложился.

— Во мне осталось не так много, как раньше, но я ещё могу постоять за себя — для старика неплохо. — Дорси грустно улыбнулся — как человек, вспомнивший что-то. — Понадоблюсь — я здесь. Сэл тоже.

— Сэл не казался особо восприимчивым.

— Оставь этого упрямого итальяшку мне.

Как в старые времена,

— подумал Джоэл.

Он сам может называть Сэла как угодно, но если кто-то другой — значит, пора драться.

Столько счастливых воспоминаний нахлынуло, что почти захотелось улыбнуться. Почти.

Вместо этого из самых дальних закутков сознания до него донёсся шёпот криков, утащивший его обратно во тьму — и в безумие, которое там гнездилось.

— Держи связь. — Джоэл протянул кулак. — Береги себя.

Дорси коснулся его кулаком. — Не бывает такого.

Глава двадцатая

Пока ночь опускалась на город, Джоэл стоял на углу напротив дома престарелых и реабилитационного центра «Уэйлинг-Сити Шорс» — трёхэтажного прямоугольного здания, напоминавшего больницу тридцатых годов. Унылое и запущенное, в не самом лучшем квартале, — это место было не для богатых и привилегированных. Хотя отдельные снежинки ещё кружили в воздухе, температура чуть поднялась, и воздух теперь скорее напоминал дождь.

Наблюдая за учреждением, Джоэл набрал номер Кейтлин Бёрроуз. Это было выше её возможностей, и ради её же безопасности её нужно было вывести из-под удара до того, как события начнут развиваться дальше. Он был должен это Лонни, и единственный способ убедиться, что его дочь вне игры, — разорвать с ней все связи как можно быстрее и как можно бесповоротнее.

— Кейтлин, — сказал он, когда та ответила, — Джоэл Уокер.

— Здравствуйте, — сказала она осторожно. — Есть какие-нибудь новости?

— Я собирался зайти и поговорить лично, — солгал он, понимая, что это первая из многих лжи, — но дома накопились дела, которые требуют моего присутствия.

— Вы едете домой?

— Кейтлин, я изучил всё, что было возможно. Я даже поговорил неофициально с полицией. Знаю, что вы сейчас им не доверяете, но в ближайшие несколько дней — если не раньше — они сами выйдут с вами на связь по поводу убийства вашего отца.

— Они что-то новое обнаружили?

— Судя по всему, они скажут вам, что расследование привело их к версии о случайной разборке при небольшой наркосделке. Кто именно это сделал — они пока не установили, и, возможно, не установят никогда, но, Кейтлин, вам нужно выслушать их.

— И зачем мне это делать? Мы оба знаем, что это чепуха.

Джоэл глубоко вздохнул и постарался говорить убедительно. — Несколько дней назад я бы согласился с вами. Теперь думаю, что вам нужно выслушать то, что скажет полиция. Принять это, понять — как ужасную и бессмысленную трагедию, которой это и является, — а потом вместе с мужем жить дальше. Начните семью, будьте счастливы. Этого бы хотел Лонни.

Долгая пауза, потом: — Что изменило ваше мнение?