Страница 47 из 67
Дорси стоит в поле, курит сигарету и старается выглядеть крутым. Обычно у него это получается без труда, — но не сегодня. К этому времени все уже попробовали курить, но только он и Трент пристрастились к этому занятию, — а Трент и то почти не затягивается. В тринадцать лет раздобыть сигареты непросто, но Дорси умудрился достать целую пачку «Уинстон Лайтс» для их ночёвки в поле. Он постукивает по пачке, выбивает очередную сигарету, потом протягивает Тренту, который вытаскивает её и засовывает в угол рта. Не прикуривает. Стоит рядом с Дорси с озадаченным видом. Как и остальные, пытается осмыслить происходящее — то, что произошло.
— Это была просто игра, — говорит Сэл.
Это уже третий или четвёртый раз, как он произносит это.
Солнце стоит высоко и ярко. Джоэл смотрит на него, будто ища ответов, а остальные стоят вокруг в оцепенении.
Сколько они пролежали в траве? Когда они решили притвориться спящими в поле? Зачем притворялись? В какую игру играли? Ничто не имеет смысла — и всё же их разум говорит им, что имеет. «Вы пришли в поле и несколько минут притворялись, что спите». Игра окончена.
— Хватит это повторять, — наконец говорит Дорси.
— Что? — спрашивает Сэл.
— «Это была просто игра».
— Но это была просто игра.
Дорси затягивается сигаретой, выпускает дым через нос.
— Мне нехорошо.
— Мне тоже, — говорит Лонни, нервно проводя руками по телу — вверх-вниз — словно проверяя: нет ли ран.
Трент — он так и не прикурил сигарету — начинает дрожать. По щекам текут слёзы. Он торопливо стирает их и делает несколько шагов в сторону, поворачиваясь спиной к остальным. Но поздно. Они всё видели.
Дорси и Лонни тоже начинают плакать. Молча, слёзы катятся по лицам.
Джоэл кивает, будто всё понимает — хотя это не так, — и чувствует, как у него тоже щиплет глаза. Что с ними? Что происходит?
Только Сэл не плачет.
— Это была просто игра, — говорит он тускло.
— Машина, — произносит Дорси — словно только что вспомнил.
Остальные оборачиваются к нему. Да. Машина. Они все забыли о большой чёрной машине. Но разве это было не последнее, что они помнили?
— Большая чёрная машина, — говорит Дорси, в клубах сигаретного дыма.
— Она хотела нас напугать, — говорит Сэл. — Теперь её нет.
Лонни берётся за голову, сжимает виски.
— Когда это было?
— Что-то произошло, — говорит Трент, беспокойно слоняясь туда-сюда.
Он вынимает незажжённую сигарету изо рта, снова подносит к губам и снова убирает — снова и снова.
— Что-то произошло. Что-то плохое.
— Когда машина пыталась нас напугать? — спрашивает Лонни.
— Не знаю, — вешает голову Дорси.
— Я помню машину, — говорит Джоэл.
— Мы все помним машину, умник, — огрызается Лонни. — Когда это было?
— Несколько минут назад. — Джоэл смотрит на остальных. — Ведь так?
Дорси качает головой.
— Я не... не думаю.
Трент смотрит на деревья в дальнем конце поля — будто ждёт, что вот-вот что-то оттуда выйдет.
— Что-то произошло, — говорит он.
— Валим, — командует Сэл, направляясь к велосипедам, сваленным в кучу в траве вместе с туристическим снаряжением.
Он разгребает чужие, добирается до своего, ставит его и обтирает.
— Хватит ныть.
— Что случилось с машиной? — спрашивает Лонни, едва сдерживаясь.
— Уехала, — отвечает Сэл. — Уехала и всё. Вы что, пацаны?
— Нет, — говорит Джоэл. — Она вернулась. Я видел, как она развернулась и поехала обратно.
— Я тоже, — говорит Трент.
— Ладно. — Лонни придвигается к ним. — Ладно, и что потом?
Дорси бредёт сквозь траву.
— Мне нехорошо.
— Кто-нибудь ответьте мне! — кричит Лонни. — Что произошло, когда большая чёрная машина развернулась и поехала обратно?
— Не знаю, — говорит ему Джоэл.
— Ничего не произошло, — говорит Сэл, садясь на велосипед верхом. — Вы как маленькие. Так перепугались из-за машины, и все ревёте? Ладно вам, серьёзно.
Трент резко оборачивается и швыряет в Сэла незажжённую сигарету.
— Сам иди лесом! Ты так же напуган, как и мы!
Сигарета отскакивает от головы Сэла. Он сверлит Трента взглядом.
— Чего мне бояться, кретин?
— Как мы сюда попали? — спрашивает Лонни.
— Мы лежали в траве, — говорит Сэл. — Что с вами такое?
Дорси медленно затягивается.
— Мы засыпали?
— Мы притворялись. Это была просто игра.
Трент движется к нему.
— Скажи ещё раз «просто игра».
— Иди куда подальше, Трент. — Сэл слезает с велосипеда, позволяет тому упасть и принимает боевую стойку. — Когда хочешь.
Лонни перехватывает Трента — становится между ним и Сэлом и, скорее всего, спасает первого от худшей трёпки в жизни.
— Заткнитесь оба!
— Нам нельзя, — говорит Дорси.
Остальные оборачиваются к нему, не понимая, что он имеет в виду.
— Нам нельзя об этом говорить. Нам не положено помнить.
Джоэл отходит от компании, пытаясь разобраться в своих мыслях. Смотрит на часы. Они новые. Родители подарили ему на день рождения в этом году. Часы показывают не только время, но и день, и дату.
— Подождите, — говорит он, оборачиваясь к остальным. — Подождите, какой... какой сегодня день?
— Суббота, — говорит Сэл.
— Мои часы показывают воскресенье.
— Ну и что? Они врут.
— Нет, — говорит Джоэл. — Не врут.
Сигарета выпадает изо рта Дорси на траву у его ног.
— Воскресное утро, что ли?
— Суббота, — настаивает Сэл. — Мы только что приехали.
Трент говорит:
— Но если воскресное утро, то...
Джоэл опускается на колени.
— Где мы были весь вчерашний день?
— И ночью? — добавляет Лонни.
Трент начинает кашлять. Кашель быстро переходит в приступ удушья.
Остальные смотрят на него. Лицо его — маска паники и растерянности.
Когда белки его глаз закатываются, изо рта вырывается туча бабочек — они заполоняют воздух вокруг него, образуя облако трепещущих крыльев, одновременно жуткое и странно прекрасное.
Совсем как хор криков, разрывающих блаженную тишину спокойного воскресного утра.