Когда взрослеют сыновья

Но именно это бедствие вернуло Аминат к жизни. Вместе со всеми она собирала колосья и снова складывала их в снопы. А на шестое утро, последнее утро их труда, который смело можно было назвать подвигом, она вдруг предложила спеть песню.

Женщины переглянулись: уж не помешалась ли она с горя? Одетая во все черное, с бледным, как туман, лицом, на котором лихорадочно горели огромные глаза, с космами растрепавшихся, торчащих из-под платка белых волос — то ли седина тронула их, то ли посеребрила луна, — она и вправду казалась помешанной.

Но, уловив недоуменные взгляды, Аминат сказала:

— Вижу я, что вы удивляетесь. Может, даже осуждаете меня. А вспомните, что рассказывают о матери Шамиля. Когда тревога за сыновей становилась совсем невыносимой, она собирала у себя женщин, и они пели.

И тогда Умужат обняла за плечи подругу и тихо-тихо запела:

И все женщины подхватили:

А через два дня Аминат решила отправиться на пастбище на стоянку отар.

— Ты, Умужат, меня не уговаривай, я знаю, что завтра вы хотите без меня отправить овец на кутаны. Но учти, я все равно пойду, я свои отары никому не отдам.

— Но у тебя такое горе, — запротестовала Умужат.

— Это горе на всю жизнь со мной, — отпарировала Аминат. — А дома мне будет еще тяжелее.

…Уже брезжил рассвет, когда Аминат наконец добралась до стоянки. Собаки с громким радостным лаем бросились навстречу и стали лизать ей руки.

Воспоминания Аминат прервались так же неожиданно, как и возникли.

Измученная всеми событиями последних дней — и вестью о том, что Машид провалился на экзаменах, и поездками в район, в военкомат, и подготовкой к проводам, и, наконец, самим застольем, Аминат уснула там же, где сидела, — на куске войлока, застеленном поверх паласа, отбросив руку с детским рисунком Ахмади.

Засыпая, она слышала доносившиеся со двора веселые голоса, взрывы смеха, обрывки песен…

Словом, веселье было в разгаре. Последним, что уловило ее сознание, перед тем как померкнуть, провалиться в сон, был взволнованный голос Шапи: «Узлипат, прошу тебя, не уходи. Мне надо поговорить с тобой… слышишь, Узлипат…»