Страница 78 из 93
Глава 46. Важный день
Глава 46. Важный день
Я не сопротивлялась, пока меня отмывали, сушили и одевали. Во-первых, сил на сопротивление все равно не осталось. А во-вторых, даже если меня решили привести в порядок перед казнью, я была безмерно благодарна за возможность снова почувствовать прикосновение теплой воды и чистоту на коже.
Меня одели в простое, но свежее платье — светлое, с длинными рукавами. В маленьком зеркале отражалась незнакомка: бледная, исхудавшая, с темными кругами под глазами. Мне принесли водянистую кашу, и я выпила ее едва ли не залпом.
— Скажите, какое сегодня число? — хрипло спросила я.
Служанки посмотрели на меня с жалостью. Похоже, они прекрасно понимали, с кем имеют дело: с несчастной и опальной смертной, которая попалась на шпионаже и теперь наверняка ждала казни.
— Пожалуйста, — пробормотала я. — Что вам стоит ответить?
— Сегодня пятнадцатый день после летнего солнцестояния, — нехотя отозвалась одна из фэйри. — Только зачем тебе это?
Я замерла.
Что-то странно екнуло в груди. Пятнадцатый день… Я попала сюда вскоре после летнего солнцестояния. Если считать правильно, в темнице провела тринадцать дней.
Тринадцать. Боже мой! А мне показалось, что прошла целая вечность.
Но гораздо сильнее меня пугало другое: именно сегодня дата, указанная в той самой записке.
— А сегодня какой-то праздник? — спросила я и зажмурилась, когда служанка принялась вытягивать и расчесывать мои волосы.
— Праздник, праздник… — пробурчала она. — Какое мне до этого дело?
— Ну почему же, — возразила вторая. — Сегодня король сделает какое-то особенное заявление.
— Ох, неужели он наконец выйдет из своих покоев? — бурчала первая.
— Стало быть выйдет.
Служанка на мгновение замолчала, а потом добавила:
— Король собирается сделать заявление.
Зачем же тогда меня вытащили из темницы и нарядили? От этой мысли внутри все сжалось. Предчувствие было отвратительным.
Сбежать в моем состоянии не представлялось возможным. Я едва держалась на ногах, а сил не хватило бы даже на короткую попытку сопротивления.
Когда служанки закончили, меня взяли под руки и повели по длинным коридорам. Вскоре впереди показались тяжелые двери тронного зала.
Они распахнулись, и в лицо ударил яркий свет.
В зале собралось множество народу. Придворные и гости в нарядных одеждах стояли вдоль стен, переговаривались и с любопытством поглядывали на меня. Я чувствовала на себе десятки глаз, но не опускала головы. Уж не знаю, для какого представления меня тут приготовили, но моей слабости они не увидят.
Рядом остались обе служанки. Я щурилась от сияния свечей и едва не сходила с ума от запахов горячей еды, доносившихся от накрытых столов. Если они решили пытать меня таким образом, то должна признаться — им это удалось.
— Ну здравствуй, Амелия, — раздался слева от меня знакомый насмешливый голос.
Обошел и остановился прямо передо мной советник Элистан. Я невольно скривилась. Он сиял довольной улыбкой, весь такой нарядный, с золотыми серьгами в ушах. Судя по его виду, все шло именно так, как он задумал.
— Сегодня, Амелия, — произнес он с усмешкой, — ты увидишь окончательное падение Талрона. Его дни сочтены. Впрочем, как и твои. С последней новостью мы отправим ему и твою голову. И, как видишь, за все это время он не предпринял ни единой попытки тебе помочь.
По его торжествующему выражению лица я поняла: он не врет. Одарив меня презрительной усмешкой, Элистан развернулся и важно зашагал к центру зала.
Я сжала кулаки, стараясь не показать, как сильно меня задели его слова. Я ведь и правда ждала Талрона, надеялась на него. Хотя бы даже на весточку, пусть бы и с гневной тирадой.
Свет свечей отражался от золотых украшений на стенах и слепил глаза. В центре зала, у трона, стоял нарядно одетый фэйри — высокий, облаченный в длинную мантию. Возможно, я уже видела его раньше, но не могла вспомнить где.
Остальные фэйри его знали. Они называли его Иртаном — правителем Северного двора.
Рядом с троном стоял сам король.
Он был пьян в стельку. Двое слуг поддерживали его под руки, чтобы он не упал. Король раскачивался из стороны в сторону, что-то бормотал, перебивая сам себя, и его слова тонули в общем гуле голосов.
Элистан подошел к нему и что-то прошептал на ухо.
Король закивал, попытался выпрямиться и заговорил. Голос срывался, слова путались.
— Я… отрекаюсь… — бормотал король. — Отрекаюсь от…
Он осекся и закашлялся. Слуги подали ему воду, но король раздраженно оттолкнул их.
Отрекается от трона. Вот что они готовили!
Все знатные фэйри собрались в этом зале, чтобы услышать отречение короля и стать свидетелями назначения нового правителя.
— Иртан гораздо достойнее нашего нынешнего короля, — прошептал кто-то неподалеку.
— Кирану давно пора уступить место, — ответил другой голос. — Похоже, пришло время сменить династию.
— Его дочери замужем за правителями других домов, а сын проклят. Династия обречена.
Король снял с головы корону и, пошатываясь, шагнул с возвышения.
В этот момент двери тронного зала распахнулись. Я, как и все остальные, повернулась к входу.
По залу прокатились вздохи и возгласы ужаса.
В дверях стоял Талрон. А вместе с ним в зал ворвалось и его проклятье.
Первыми начали засыпать слуги. Те, кто оказался ближе к выходу, просто оседали на пол, не успев понять, что происходит. Кто-то засыпал на ходу с кубком в руке. У другого из пальцев выскользнул поднос, и звон металла рассыпался по залу.
Придворные закричали.
Одни бросились к дверям, другие — к окнам. Но проклятие настигало их быстрее. Фэйри, почти добежавший до запасного выхода, пошатнулся и рухнул на мраморный пол, погружаясь в глубокий сон. Кто-то сполз спиной по колонне, привалившись к ней и закрыв глаза. Кто-то успел распахнуть окно и выпрыгнуть наружу.
Талрон не ускорял шага и не оборачивался. Он просто двигался вперед, а за ним, словно шлейф, оставались тишина и сон.
Элистан дергал короля за плечо, пытаясь заставить его быстрее произнести слова отречения.
Иртан, стоявший внизу, жестами показывал, будто принимает корону и надевает ее на кого-то перед собой.
Я видела, что король не может сопротивляться, он подражает его действиям, хоть и очень неохотно. Он вытянул руки, Иртан шагнул ему навстречу. Но Киран выронил корону раньше, чем успел передать ее.
Золотой обруч покатился по каменным плитам, оглушительно звеня.