Страница 67 из 93
Однако он донес меня не до каморки, а в какую-то довольно светлую и просторную комнату. Я поняла это даже с закрытыми глазами. Воздух здесь был свежим и ароматным, и чувствовалось большое свободное пространство.
Меня уложили на мягкую кровать с шелковым покрывалом.
— Можешь перестать притворяться, — вдруг произнес Маэлдун. — Амелия, тебе недостает мастерства.
Я распахнула глаза. Да какое тут мастерство, когда так адски болит рука?! Я и правда оказалась в роскошной комнате на кровати с собранным прозрачным балдахином. Светло-зеленые и золотые тона, цветочный орнамент на стенах. Мне это понравилось еще меньше, чем комната с пауками.
— Где я? — пробормотала я.
Маэлдун положил ладонь поверх моей ладони.
— Это плохо. Надо срочно убрать отек.
Он встал и отошел к небольшому узкому резному шкафчику, порылся в ящике и достал темный пузырек.
— Ты у меня в гостях, храбрая и безрассудная Амелия, — он вернулся и присел рядом со мной.
— Не стоит любезничать, — хмыкнула я. — Меня вполне устраивает ваш прежний тон. Предпочитаю честность. А еще говорят, что фэйри не лгут!
— А откуда вам знать, какой мой тон — «честный»? К тому же, в моих словах нет лжи. Ни тогда, ни сейчас. Я делаю свою работу и продолжу ее делать. А вот тебе… — он скосил взгляд на мою опухшую руку, — следовало быть внимательнее. Впрочем, здесь ты не виновата, ты не могла знать, что это за пчелы.
Он вынул из ножен аккуратный тонкий кинжал и разрезал рукав. На предплечье несколько укусов выглядели действительно болезненно. Я даже не знала, с чем сравнить, но точно не с обычными пчелиными.
— Это становится по-настоящему интересно, — нахмурился он. — Известно ли тебе, Амелия, что в тебе течет кровь фэйри? И ее довольно много. Проще говоря, ты или чистокровная фэйри, или полукровка.
Я заморгала.
— Нет, этого не может быть, меня проверяли!
— Проверяли, я видел. Но пчелы куда чувствительнее. И… что очень интересно, они не покусали всю тебя. Только левую руку. И я могу предположить, что на тебе невероятно мощное заклятье, скрывающее твою суть. Однако в каждом заклятье есть брешь. И, похоже, она на твоей левой руке.
Я сглотнула подступивший к горлу тяжелый ком. Что такое он говорит? Это просто не могло быть правдой!
Да, странный золотой блеск в глазах, который иногда замечали другие. Да, бабушкин рассказ о лесном фэйри. Но я родилась дома! У своих родителей! Бабушка видела собственными глазами. Это не могло быть ложью. Не могло.
Если только…
Если только мама или отец не были фэйри. Нет, мама у меня точно человек. Она так болела, как не болеет точно никакой фэйри. А отец… он помнился мне самым обычным. Теплые руки, запах табака и древесины, его смех, когда мы с братом бегали вокруг него. Я помнила его лицо, его морщинки, его глаза — такие же, как у меня? Я не могла вспомнить.
Но что, если он не погиб? Что, если он просто ушел, потому что на самом деле не человек? Если он маскировался под обычного человека, а потом просто не смог с нами жить… но мог ли он настолько хорошо притворяться человеком? Все путалось и не укладывалось в голове.
Я смотрела на свою опухшую, искусанную руку, и не знала, что думать и как вообще теперь быть.