Страница 51 из 93
И правда, у выхода нас уже поджидал, другого слова тут не напрашивалось, нежить-конь. С виднеющимися костями, пустыми глазницами и сияющими внутри призрачными зелеными тусклыми огнями.
Мы забрались верхом и взлетели. Я обхватила ногами холодные, костлявые бока, чувствуя за своей спиной твердую грудь Талрона и его дыхание в волосах. Вспомнилась моя первая поездка верхом на мертвом коне. Тогда я не знала, что и думать. Сейчас приятно, конечно, не было, но уже и страшно тоже.
Вернее, страшно было, но уже не из-за коня и не из-за Талрона. Я понятия не имела, что ждет нас впереди.
Мы летели с самого рассвета до заката. И вот впереди, в лесной чаще, заблестели крыши и окна огромного остроконечного здания. Мы стали спускаться.
Закатное солнце золотило кроны, но там, где пролетал боний, листья на верхушках деревьев желтели, скручивались и опадали.
Я обернулась, отметив шлейф умирания, тянувшийся следом за нами. Должно быть, это и правда невыносимо. Как можно вообще жить, когда куда бы ни пошел — всему несешь увядание и смерть?
Вскоре Боний опустился во внутреннем дворе. Огромного дворца, сложенного из светлого камня, который на закате казался розовым. От него в разные стороны расходились вымощенные гладким камнем дорожки.
Талрон спрыгнул первым, протянул руку мне, и я слезла с нашего скакуна. Как только я отошла от него шаг, скакун вспыхнул призрачным зеленым огнем и исчез.
Я огляделась. На минуту я даже забыла о своем страхе перед предстоящей встречей с фэйской знатью, завороженная роскошным великолепием вокруг. Высокие стены из светлого камня оплетали ветви с огромными, алыми бутонами роз. Они поднимались, переплетались вокруг колонн и балконов, и пахло здесь так сладко, что кружилась голова.
— Идем. — Талрон взял меня под руку, и мы пошли с ним вперед к ступенькам дворца.
Но чем ближе подходили, тем сильнее увядали над главным входом и возле него цветы, а, в конце концов, опали черной трухой. Стебли, еще минуту назад упругие и зеленые, съежились, пошли трещинами, будто кто-то выжег их изнутри. Порхающие мгновения назад бабочки падали, их крылья тускнели и осыпались.
Смотреть на это было больно. Но я ничего не могла поделать. И Талрон не мог. До невозможности удручающее зрелище.
— Почему никого нет? — пробормотала я.
— Есть. Не подавай вида, что тебя что-то беспокоит, и не пялься по сторонам, — шепнул он, не поворачивая головы.
Вскоре я заметила, что в окнах верхних этажей мелькали тени. Чьи-то лица на секунду появлялись в проемах и тут же исчезали. Из-за колонн доносился шорох, от которого по коже бежали мурашки.
Мы вошли во дворец, и я поймала себя на том, что открыла рот. Внутри было еще великолепнее. Стены, выложенные зеленым малахитом и золотом, мерцали в свете тысяч свечей. Здесь пахло розами и чем-то пряным.
Я старалась не оглядываться, но краем глаза замечала движение. Тень упала и поднялась. Что-то мелькнуло за колонной. В боковом коридоре послышался тихий смех и тут же смолк.
Но тут к нам вышел некто в серебристых доспехах, похожих на те, в которых к нам приходили дознаватели.
— Приветствую Талрона, принца Альфхейма, и его прекрасную спутницу, — учтиво поклонился он. — Прошу следовать за мной.
Он пошел впереди не оглядываясь. Свернул в очередной проход, прошел по длинному коридору, и перед нами распахнулись огромные, в полстены, двери из темного дерева.
Мы оказались в зале просто невероятно огромном!
Колонны из черного мрамора, увитые золотом, уходили ввысь и терялись в тенях. Пол блестел как зеркало, отражая закатный свет. Уже взошедшая на тускнеющем небе луна заглядывала в огромное окно на боковой стене. А за окном простирался могучий лес и зеленые холмы.
На стенах были изображены фрески, выложенные драгоценными камнями. Сцены битв, коронаций, охот на чудовищ. Боги с крыльями, короли с мечами, прекрасные дамы фэйри в струящихся одеждах.
Изумруды горели зеленью лесов, рубины — кровью ран, сапфиры — глубиной ночного неба, алмазы сверкали льдом. Я никогда не видела ничего подобного и глупо озиралась по сторонам, не в силах сдержать восхищенных вздохов.
За нами закрылась дверь с легким, едва заметным стуком, и я осознала, что мы в зале одни.
В центре, на высоком пьедестале, стоял трон из красного бархата, оплетенный белыми шипастыми розами. Рядом — ни кресел, ни скамей, ни даже маленького табурета. Только ровный, блестящий пол да тени от повсюду зажженных свечей.
Ни короля, ни свиты, ни единого слуги. Я подняла голову на Талрона в полнейшем недоумении. Если нас пригласили, почему тогда никого нет?
Он стоял неподвижно, скрестив руки за спиной, и выглядел спокойно и даже равнодушно. Я не решалась спросить его, боясь потревожить его. Но столько вопросов крутилось в голове! Что мы здесь делаем? Когда придет король? Почему никого нет?
Я переминалась с ноги на ногу, кусала нижнюю губу, сжимала край камзола, постоянно озиралась. Напряжение нарастало с каждой минутой. Но Талрон стоял и молчал.
Луна поднялась выше, залила пол под ногами серебристым светом. Потрескивали уже сгоревшие наполовину свечи, теперь озаряя огромный зал золотым светом. Тишина стала плотной, почти осязаемой.
— Талрон… — пробормотала наконец я, когда поясница уже заныла от долгого стояния и заболели пятки, сжатые сапожками.
— Молчи, — холодно сказал он.
— У меня ноги болят, — тем не менее прошептала я и фыркнула. — Раз уж тут ни одного стула нет, мне, что ли, на пол сесть?
Я думала, он не поймет моей шутки и сейчас цыкнет, что я невоспитанная девка из дремучей провинции смертных невежд.
— Садись, — равнодушно произнес он, чем удивил меня. — Если хочешь, можешь даже прилечь.
Я растерянно заморгала, но решила, что раз он разрешает и пока никто не стоит тут перед нами, и правда лучше дать ногам отдохнуть. Я села, скрестив ноги, и выпрямила спину, чтобы не потерять остатки достоинства.
Талрон же так и стоял каменным изваянием, упрямо и пристально глядя на трон с уже засохшими и опавшими розами.