Страница 17 из 81
— Вот именно, — в тон мне поддакивает он. — Только подумай обо всех преступниках, которые из-за этого уйдут от наказания.
— Обязательно, — киваю с готовностью, хотя на самом деле думаю я в этот момент, естественно, вовсе не о преступниках.
А о том, что если его взгляд так на меня действует, то что же будет, если он меня все-таки поцелует. Не здесь, в этой пропахшей бензином и табаком машине, а где-нибудь… не знаю. Так далеко я в своих фантазиях не захожу. Но факт остается фактом, я об этом думаю. О Матвее. О его поцелуях. О его руках на моем теле.
— Подъезд какой? — интересуется водитель, заезжая в узкий двор.
— Остановите здесь, — хрипло выдыхаю. Собственные мысли успели до ужаса меня напугать и теперь мне кажется, что неравномерный стук моего сердца раздается на весь салон. — Там арка, вам потом будет сложно развернуться.
Пару месяцев назад я доставляла заказ девушке из этого дома и расположение подъездов хоть и смутно, но помню. Скроюсь за аркой, подожду когда такси отъедет, а потом уже побегу домой…
— Ты куда? — слегка заикаясь смотрю на то, как Матвей вслед за мной покидает авто. — Я же сказала, что не приглашу тебя подняться.
— И это повод не провожать тебя и оставить посреди темного двора?
— Не знаю, — громко сглатываю, вспоминая, что когда только поженились, Илья всегда встречал меня вечером после йоги. А потом в какой-то момент он стал жаловаться, что устает на работе, ему неудобно приходить домой и по несколько раз переодеваться туда сюда…
— Не переживай, я тебя понял и напрашиваться не буду, даже таксиста, как видишь, не отпускал. Но проводить все-таки позволь. Я не понаслышке знаю что случается с красавицами в темных подворотнях.
— Спасибо, — глухо бурчу, сама до конца не понимая к чему конкретно относится моя благодарность. То ли к тому, что он заботится о моей безопасности, то ли к тому, что в очередной раз отвесил мне комплимент как бы между прочим.
— Пожалуйста, — отвечает он и зачем-то берет меня за руку.
Так мы и идем, словно школьники. Я позволяю его щекочащему теплу обволакивать мою ладонь и наполнять кровь чем-то вязким, вроде смеси меда и патоки. А сама почему-то думаю о том, что меня ждет по возвращении домой.
Муж. Лживый. Равнодушный. Сегодня мне, наверное, и не придется притворяться, что болит голова. Надеюсь, Мила хорошенько постаралась за нас обеих.
От собственным мыслей становится настолько противно, что в какой-то момент я просто замираю посреди двора. Мы как раз вошли в темную арку и я рада, что Матвей не видит мое выражение лица. Он бы вполне мог принять на свой счет омерзение, которое наверняка на нем отпечатывается. Причем, противно мне сейчас не только от мужа, но и от себя. В голове набатом звучат слова сестры о том, что зациклившись на мести я лишь продлеваю свою агонию и могу упустить что-то важное. Например, Рокотова.
Вряд ли бы одна ночь вернула мне веру в людей, но самооценку поднять бы точно получилось. Не знаю каковы бы были наши шансы на “долго и счастливо”, но заставить меня почувствовать себя снова желанной он бы точно смог. Да что говорить о ночи, даже сейчас — когда мы касаемся друг друга лишь пальцами, горит почему-то все мое тело. И сердце. Оно тоже полыхает. Каким-то необычный огнем. Он не обжигает, а лишь распаляет меня и кажется, что с каждым выдохом из моего рта вылетает столп ярких искр.
И несмотря на то, что я не вижу сейчас глаз Матвея, взгляд его чувствую буквально физически. Каждой недолюбленной клеточкой своего тела.
— Все в порядке? — хрипло спрашивает он, пытаясь понять чем вызван мой ступор.
В голосе беспокойство пополам с надеждой. Что я передумаю? Приглашу подняться к себе? Мысленно усмехаюсь своим мыслям, пытаясь представить реакцию Ильи реши я притащить в дом незнакомого мужика. Закатил бы скандал или молча терпел, боясь лишиться замаячившего на горизонте наследства.
— Не знаю, — честно отвечаю. А затем, повинуясь какому-то порыву, притягиваю его к себе и встав на носочки, выдыхаю в губы: — Я просто хочу попробовать. Почувствовать как это бывает…
Я даже не уверена, что успеваю произнести фразу до конца, потому что последние слова тонут в его поцелуе.