Страница 75 из 87
Глава 52
Глава 52
Глава 52
Шок не проходит ни за завтраком, ни спустя несколько часов, когда мы втроем выходим на прогулку. Свекровь предлагала сама погулять с Мишей, но я не нашла в себе силы их отпустить. Слишком свежи еще в моей памяти вчерашние воспоминания и животный страх. Не уверена, что когда-либо буду готова доверять своего сына другим людям. Даже близким.
От одной мысли, что все это время няня шпионила за нами и в любой момент могла… Что-то мне подсказывает, что от похищения нашего сына Красовского остановили не какие-то моральные принципы, а банальное нежелание заморачиваться с младенцем. Да и Велесу бы пришлось лишить себя возможности позлорадствовать над пленником. Вряд ли бы Миша проникся его угрозами так же, как я.
Собственные мысли проносятся холодным потоком вдоль позвоночника и я еще крепче сжимаю руку сына. Его маленькая ладошка тонет в моей руке, но в то же время, дарит мне просто тонну уверенности. С этим малышом связаны мои самые огромные страхи, но и одновременно — самая большая сила.
Что бы ни случилось, что бы ни произошло в моей жизни, я знаю, что ради него я все преодолею. Осталось только решить, как объяснить Кириллу, что несмотря на то что я не против совместного опекунства, отпускать Мишу одного я не готова.
Пролистывая документы о разводе я скрупулезно пыталась отыскать пункт по поводу родительского расписания, но его адвокат заверил меня, что этот вопрос еще не поднимался.
Что ж… видимо, нам с Кириллом предстоит серьезный разговор. Очень надеюсь, что в ходе него мы выясним не только график встреч с Мишей, но и какая муха укусила моего мужа. Бывшего. Практически.
Судебное заседание назначено уже не завтра. И да, ни о каких тридцати днях на примирение речи, разумеется, не идет. К таким, как Кирилл Воеводин, редко применяются общепринятые правила. Его ушлому адвокату удалось легко обойти этот пункт и каким-то образом подать заявление задним числом.
Что ж, надеюсь, хотя бы суде Кирилл соизволит объясниться. Потому что я элементарно не понимаю его решение. Вчера мне казалось, что между нами… нет, не все наладилось, конечно. Но лед определенно начал таять. Я бы даже сказала, он горел. Как и воздух вокруг. Полыхал.
Да что там вчера, даже сейчас, стоит мне прикрыть глаза, как воспоминания сладкой патокой заполняют мысли. Даже воздух пропитывается чем-то провокационным — любовью и сексом. Не самые подходящие ароматы для детской площадки, понимаю. Но тем не менее, я остро ощущаю этот вкус не только в носу, но и на языке.
Кожа до сих пор помнит чувственные прикосновения и влажные поцелуи. То, как наши тела двигались в унисон, как мы снова были одним целым.
Пусть недолго, но были… Даже этого хватило на то, чтобы пепелище, в которое превратилась наша семья, снова полыхало. Самыми яркими красками. Самым горячим огнем.
— Тая, да посиди ты, — грозит свекровь. — Ну куда ты за ним лезешь?
Озадаченно моргаю и с удивлением понимаю, что нахожусь на верхней ступеньке детской горки. Миша ликует и настойчиво толкает мои ноги, требуя, чтобы я не задерживала очередь и немедленно съехала вниз.
— Прости, малыш, это горка для деток, а мама слишком большая. Я боюсь ее сломать.
Или себя. Эту часть добавляю уже мысленно. А это, как выяснилось, прерогатива твоего отца. Ломать меня, снова собирать по осколкам и затем вновь ломать.
— Ты же даже не выздоровела до конца, — сетует Лидия Михайловна. — Посиди пока. Я за ним послежу. И еще… насчет центра, про который я говорила. Я узнала, там занятия в присутствии родителей проводятся. Я могу Мишу поводить. А ты бы пока…
— Нет, — выдыхаю тихо, но твердо. — Ну какие развивающие занятия в год? Мы сами с ним хорошо занимаемся. И лепим, и рисуем. Я понимаю, что вам сложно это принять, но я хорошая мать, Лидия Михайловна.
— Что значит сложно принять? — оскорбляется она, делая огромные глаза. — Я же как лучше хочу! Чтобы ты отдохнула. А Мише тоже будет полезно побыть в коллективе. Поиграть с другими детками.
— В этом возрасте социализация еще не так необходима, спасибо. Я ценю вашу заботу, честно. Но пока я не считаю это нужным. Игры с мамой важнее любых развивашек.
— Но в его жизни должны быть и другие значимые взрослые! Это замечательно, что у вас с ним такая крепкая связь, но есть же и другие родственники. А так, он твоей юбки ни на секунду не отходит, — не унимается она.
— Конечно, вы правы. Мы еще не обговаривали с Кириллом этот вопрос, но уверена, что он будет не против ваших визитов в его дни по расписанию.
— Расписание, — брезгливо выплевывает она. — Придумали они!
Я невольно усмехаюсь ее эмоциям. Почему-то мне казалось, что узнай она о нашем разводе, свекровь бы искренне рукоплескала этому решению. Но сегодня утром, когда я при ней подписывала документы с юристом, она так забавно и сердечно причитала, что я очень растрогалась.
Хотелось бы, чтобы все свои многочисленные вопросы она задала сыну. Потому что ни утром, ни сейчас, я не в состоянии ответить ни на один из ее: “Как же так? Что это вы надумали? С ума, что ли, посходили?”.
В итоге я решаю не спорить и все-таки присаживаюсь на лавочку. Кручу на пальце обручальное кольцо и бесцельно разглядываю других мамочек. С одной из них мы разговаривали после того скандального интервью, но сейчас они все держат дистанцию.
Не думаю, что дело во мне и в моем угрюмом виде. Кажется, сегодня именно свекровь перетягивает внимание на себя. С строгом бордовом пальто, кокетливой шляпке и с идеальным макияжем в свои шестьдесят, она выглядит будто близкая родственница английской королевы.
Впрочем, она не единственная, чей образ никак не вписывается в малышковый антураж. Пока я сама с собой играю в забавную игру “снять/надеть кольцо”, на площадке появляется молодой в темном худи с капюшоном и ярких неоновых кроссовках, и приблизившись ко мне, смущенно улыбается:
— Здравствуйте, Таисия. В смысле, привет, — он нервно сглатывает и чуть более уверенно повторяет: — Привет, сестра.