Страница 25 из 87
— К нам приезжают не только со всей страны, но и из ближнего зарубежья тоже. Наша лаборатория самая точная с лучшим современным оборудованием.
— Переходите, пожалуйста, к делу, — поторапливает его Олег Евгеньевич.
От предвкушения он разве что руки не потирает и от этого мне становится не по себе.
Дурное предчувствие, словно вязкий густой туман, заполняет внутренности. Я беспомощно перевожу взгляд на Кирилла, но он даже не смотрит на меня. Все его внимание приковано к конкуренту и он сверлит его взглядом, будто пытается прочитать мысли или просчитать его ходы наперед. Вот только все равно поздно. Что бы сейчас ни случилось, этого уже не исправить. Мы, черт возьми, в прямом эфире!
Я даже дышать забываю. Замираю, боясь пошевелиться и завороженно слежу за губами доктора. Каким-то шестым чувством понимаю, что сейчас он вынесет мне приговор.
— Таисия Андреевна, вы узнаете этот предмет?
С трудом перевожу взгляд с его рта на прозрачный пакетик в его руках. Внутри лежит какая-то фиолетовая игрушка и поначалу я даже не понимаю что это. Но присмотревшись, внутри меня все холодеет, а глаза расширяются от ужаса. Нет… этого не может быть.
— Таисия? — голос мужа, словно колокол, прорывается в мое сознание.
— Это прорезыватель Михаила, — тихо шепчу.
— Могу я поинтересоваться, что все это значит? — голос Кирилла звенит от напряжения, но если доктор выглядит неуверенно, то Алексин даже не думает тушеваться.
— Это значит, уважаемый Кирилл Александрович, что у нас возникли большие сомнения в вашем рассказе. Не только в операции этого милого малыша, но и даже в факте вашего отцовства. У меня есть неоспоримые доказательства того, что вы вот уже как два года мастерски водите всех нас за нос. Ваш электорат в первую очередь. Вся эта слезливая история со сложной беременностью, лечением и реабилитацией — не более, чем ваша жалкая попытка скрыть, что ваша жена давно от вас сбежала с любовником. И все это время пока она вроде как была в клинике, на самом деле, рядом с вами была абсолютно другая женщина. Поэтому, мы попросили лабораторию клиники БиоМедЛаб провести независимую экспертизу.
— И какой анализ по-вашему должен свидетельствовать о проведенной операции на сердце? — скептически интересуется Воеводин.
Со стороны может показаться, что Кирилл — само спокойствие. Я же слишком хорошо его знаю, чтобы так заблуждаться. Муж не просто зол, он в бешенстве. В голубых глазах сверкают молнии и плещется обещание не просто мести… смерти. Воеводин готов убивать!
— Ну что вы такое говорите, — усмехается его оппонент. — Конечно, мы никак не можем доказать проведение операции. Но мы провели ДНК тест на отцовство. Марат Альбертович, будьте добры…
Словно в замедленной съемке я смотрю, как доктор демонстрирует на камеру запечатанный конверт и медленно его надрывает. Мне кажется, в этот момент не только я затаиваю дыхание, но и все присутствующие.
Даже Алексин, будучи уверенным в отрицательном результате, все равно отдает дань важности момента и перестает дышать.
— Это нарушение наших прав…, — начинает Кирилл, но его голос тонет в оглушающем приговоре:
— Вероятность отцовства… девяносто девять и девять десятых процента.