Страница 8 из 46
Глава VI
Мирна Ванидад не унималась. Она пыталась заняться вышиванием, чтобы успокоиться, но пальцы упорно отказывались ее слушаться, иголка постоянно втыкалась не туда. Наконец, женщина бросила эти попытки и, раздраженно вздохнув, спрятала лицо в ладонях. У нее было тяжело на душе. Какое-то не приятное предчувствие грызло ее изнутри. Неужели она перегнула палку с дочерью? Но с Одилией нужно быть строгой, иначе, чего доброго, она наломала бы таких дров, а матери потом разгребай. Карелион, этот напыщенный индюк, он не пожалеет родную кровь. Плевать он хотел на девочку, она была лишь инструментом в достижении его цели. О, как он был разочарован, когда Мирна родила ему не сына, а дочь! И Создатель более не наградил их детьми, как будто после его досады о появлении дочери на свет он решил выжечь их плодородную почву подобно пустыне. Рождение Одилии стало насмешкой над правителем в этом патриархальном государстве. Только потом уже Карелион осознал всю свою выгоду и, будучи захмелевшим признался Мирне, дескать, замысел Создателя был куда глубже, чем он полагал – только так они могли породниться с Энгелштейном. Ему не хватало ангельского минерала не только для изобретений. Карелион давно грезил одной идеей, темной и страшной: он хотел оживлять людей с помощью инженерной мысли. Это точно произведет переворот в науке и их жизни. Больше не будет конца. Жизнь обретет бессмертие. Его паровая машина, механическая Анорва станет бесконечным двигателем и со временем переживает всех. Откроет новые горизонты, ведь мертвым телам, заключенным в металлическую броню, не страшны больше проблемы живых. Хотелось использовать силу и в особенности сохранить самые великие умы Анорвы. Мало кто был посвящен в эту идею. Одной из приближенных была Мирна и то по чистой случайности. Но жена была набожной и не разделяла взглядов мужа. Восставшие мертвецы были лишены возможности к перерождению или слиянию с Создателем. В ее понимании такой конец станет хуже проклятья. Чем глубже Карелион погружался в науку, тем больше отворачивался от их веры. Но Мирна оставалась верна своему мужу и стране. Она не смела ему перечить и считала, что следовать за его идеей – ее предназначение. Мирна всего лишь женщина, жена своего мужа. Создатель обязательно примет это во внимание, когда придет ее время. Жена Верховного главнокомандующего не осознавала, что одной из оживших мертвецов могла стать она сама.
Мирна отложила вышивание и встала с кресла, расправив юбки. Она не лезла в его работу и выполняла свои обязанности. Сейчас ей необходимо было поговорить с мужем о дочери. Женщина подошла к зеркалу, заправила выбившиеся из прически золотистые, с проседью, волосы, пощипала щеки, дабы придать им румянца. Осмотрела свой туалетной столик цвета слоновой кости и филенкой с изображением витиеватых цветов – последний тренд сезона. Выбор был скудным: несколько разноцветных баночек с жидкостью переливались на солнце. Она взяла одну из них, зажала горлышко подушечкой пальца и перевернула пару раз, после чего отметила пульсирующие места ароматной водой. Ваниль, водная лилия, цикламен – все эти ароматы обязательно смешивались с неизменной розовой базой. Розы были одним из символов Анорвы, они росли на каждом шагу и порой, в самые жаркие дни, аромат становился удушающим. Зеленые глаза засияли. Мирна развернулась и вышла из своей комнаты, направившись в кабинет мужа. Последнее время он только там пропадал, денно и нощно создавая цельнометаллические доспехи. Она нерешительно потопталась у кабинета, собираясь с мыслями. Разговор мог обернуться неизвестным образом, но, набравшись смелости, постучала в тяжелую дверь. Ответ последовал не сразу. Верховный главнокомандующий приглушенно отозвался, пригласив войти.
В кабинете царил хаос, везде были разбросаны металлические пластины, какие-то болты, да даже книги валялись тут и там на полу. Она подцепила носком одну из книг, в которой на страницах были изображены формулы, очень много не понятных символов, Мирна покачала головой.
Карелион был всклокочен и явно не в настроении принимать гостей. Он выглядел так, будто неделю беспробудно пил, хотя, возможно, так оно и было, потому что повсюду валялись какие-то склянки. Алхимики в их стране могли создать практически любое зелье, даже то, которое погружает в экстаз или короткое забвение. Это было запрещено на законодательном уровне, но кто мог запретить человеку, который этот закон и издал, делать подобное с собой? Карелион считал себя заботливым родителем, запретившим есть сладости своим детям и втайне ими лакомившийся. С помощью своих зелий он мог отключить свое сознание, чтобы немного передохнуть. Он был заложником своего разума и таланта, без возможности отдохнуть, даже во сне ему являлись гениальные идеи. Но за такого рода отдохновение приходилось платить головными болями и не стабильным эмоциональным поведением. Зато в такие моменты разум вдруг становился ясным и чистым. Мирна прикусила внутреннюю часть щек, осознав, что Карелион находится в похмелье.
- Ты ногами пинаешь мои книги! Что ты забыла здесь, глупая женщина? – раздраженно гаркнул Верховный.
- Доброго дня, мой достопочтенный муж, - пропела Мирна, привычно проигнорировав грубость мужа. Она поклонилась ему и, будь у нее с собой арфа, спела бы ему серенаду – каким сладким был ее голос в этот момент. Карелион зажмурился, стиснув зубы – жена его раздражала. Особенно цветочный запах, наполнивший комнату. Это не укрылось от Мирны и она поспешила перейти к делу.
- Я лишь хотела предложить рассмотреть возможность ускорить свадьбу Одилии и принца Раватара.
Карелион открыл глаза и уставился на нее. В голову словно били молотом, а это ее предложение отозвалось особенно сильным ударом и сознание прояснилось. Конечно, как он сам до этого не додумался? Если опять на горизонте замаячила эта лунная ведьма, то ему стоит предпринять для защиты своих планов и другой ход. Пока Федел охотится на бывшую невесту, он тоже должен обезопасить себя. Когда дочь выйдет замуж за принца, тому не будет дела до какой-то незнакомой девки и никто ее не защитит. Капитан сможет быстрее устранить угрозу. Верховный главнокомандующий хлопнул в ладоши огромными ручищами. Он широким шагом пересек комнату и, подойдя к жене, схватил и к ее неожиданности поцеловал.