Страница 18 из 46
Глава XIII
На следующий день после похорон Одилии Карелион уже трудился над своей работой вместе с Алфео. Он весь день думал, что теперь ему делать в сложившейся ситуации, ведь все играло против него. Дочь умерла, действительно умерла, они проверили ее на яды, все было чисто; Федел невесть где шлялся, одно лишь было известно: он не приехал с лунной ведьмой в Анорву и никаких вестей от него не поступало, до конца было неясно, нашел он ее или нет, жива ли.
Карелиону необходимо быть наготове, если последняя из Харман снимет заклятье и вернет все на круги своя, то принц первым делом озадачится отсутствием своего отца - короля. Но пока известий о переменах в Энгелштейне не было, принц организовывал свадьбу еще вчера, а теперь получил новость о кончине невесты… Верховный главнокомандующий думал, что ему теперь делать в нынешней ситуации, получается, миром он не завоюет соседнее государство. Даже если они пойдут на него войной, победят, уничтожат монархов, и вскопают всю территорию Энгелштейна, минерал рано или поздно перестанет вырабатываться в отсутствие ангельской крови и исчезнет вовсе. Хотя, нынешних запасов может хватить на столетия, один трон короля Вилиана мог снабжать энергией все его государство столетие. Да и сейчас люди Карелиона добывали минерал в давно заброшенной шахте, которую им продал Гомерик. Старик получил взамен алхимические зелья для своих нужд, деньги и механических слуг, хорошая сделка, учитывая, что в дальнейшем государства должны были породниться.
Но не теперь.
Так же, нельзя было предугадать, что произойдет, когда королевский род прервется. Существовала теория, будто ангельский камень тут же исчезнет. Что ж, если не удалось поженить Раватара с Одилией, стоило бы вовсе убрать принца или взять того в плен. Если у Верховного главнокомандующего в руках окажутся двое представителей королевской крови, возможно, ему удастся продолжить их род… насильно. Тогда их наследник окажется в его руках, марионетка на троне Энгелштейна.
Алфео собрал взвод лучших механиков и кузнецов, и они вовсю трудились в специально оборудованном цехе, общими усилиями производя на свет цельнометаллическую броню, что станет в последствии сосудом для останков покойных жителей Анорвы. Биоинженеры вложат тела в броню, плотно ее закроют, а алхимики наполнят специальным составом, который обеспечит телу сохранность и питание, жилы останутся подвижными. Когда дело будет кончено, они поместят в специальный отсек кусочек ангельского минерала, он войдет в реакцию с алхимическим составом, наполняя тело жизненной энергией, по черным венам покойников вновь начнут циркулировать живительные соки, достигнут головы, напитывая застывшие извилины, и глаза мертвеца распахнутся, сияя синим светом. Злость и голод займут сознание восставшего кадавра, но настройки внушат им, что всему виной Энгелштейн, это они помешали упокоиться им, призывая к себе, призывая отомстить за вечные муки. Лишь один предводитель, великий Верховный главнокомандующий, поведет их ради возмездия.
После долгих раздумий Карелион принял решение нанести удар первым, захватить принца в плен. Он создавал свою личную армию и поведет ее к границе. Механические кадавры не нуждаются в отдыхе и сне, им не ведом страх, они будут ждать приказа нападать.
Карелион отложил отвертку и обернулся к генералу армии.
- Алфео, какие вести о Феделе?
- Часть его команды привела пособников лунной ведьмы, отправили их на рудники. Федел с Себастьяном должны были добраться до Бадвисдена, они шли по пятам за Ястребом и Харман.
- Сам начальник разведки сопровождает ее? Какая честь. Конечно, я бы мог и сам догадаться, он же не подвергся влиянию заклинания, - мощный кулак стукнул по деревянному столу и книги, свитки, лежавшие на нем, разлетелись от ударной волны, а то что осталось, улетело в стороны, мужчина размахивал руками и ревел как снежнозверь. Затем Верховный главнокомандующий схватил за грудки черного военного сюртука генерала и в ярости выпучил глаза.
- Почему вы не убили его, а?! Отвечай! – он отпустил его и Алфео еле удержался на ногах. Оправдываться не имело смысла, пока Верховный главнокомандующий орал, круша кабинет.
Ястреб недаром получил свое звание, после пропажи Алатеи он как сквозь землю провалился, где его только не искали, кажется, даже на дне морском, предполагалось, что он мог совершить переход вместе с девчонкой. Верховный главнокомандующий сам знал все это, но в моменты гнева не мог сдержаться и ему необходимо было выпустить пар.
Карелион успокоился и в изнеможении плюхнулся в кресло, закрыв глаза. Голова раскалывалась. Последнее время после припадков ярости его мучили страшные мигрени.
- Разрешите идти? – спросил генерал, понимая, что работа пока остановится. Верховный главнокомандующий лишь махнул рукой.
Алфео плотоядно улыбнулся и вышел из кабинета. Он уверенной походкой пересек весь особняк, его никто не останавливал, вечер был поздний, лишь редкие слуги отскакивали в сторону, вжимаясь в стены, пропуская его вперед. Достигнув крыла, предназначенного для проживания прислуги, генерал Гравано дернул за ручку, но к его неудовольствию дверь оказалась заперта.
- Хеди, ты здесь? – мурлыкающе произнес он в дверь. За ней было тихо. Тогда Алфео достал отмычку и, поковырявшись в замке, дверь отворил. Женщина стояла в своей комнате, полностью одетая, испуганно наблюдая за ним. С широкой улыбкой, медленно он вошел в комнату, кажется, заполнив собой все пространство. Он не отрывая взгляда с Хеди медленно закрыл дверь, звонко щелкнув, от чего женщина вздрогнула. И если Верховный главнокомандующий вымещал свою злость криком и разрушением, то Генерал армии предпочитал не менее экстравагантный способ.
- Собираешься куда? – усмехнулся мужчина, оглядывая ее с ног до головы. Гувернантка заметно задрожала, осознав зачем он пришел. Генерал схватил ее и повалил на кровать, женщина пыталась сопротивляться, но он навалился на нее всем телом, грубо раздвигая ноги, Хеди закричала и забилась под ним, впрочем, вряд ли кто придет к ней на помощь. Поведение женщины лишь раззадорило Алфео. Он ловким движением в долю секунды расстегнул ремень и брюки, они тут же под весом пряжки спустились до колен. Мужчина размахнулся и влепил пощечину гувернантке, разбив ей губу и лишив на минуту ориентации, грубо придвинул к себе за бедра, разорвал ее белье и жестоким толчком вошел в нее, вызвав крик боли и восхитительный всплеск удовольствия у себя самого.