В надежных руках

— Заткнись, — буркнул я Коулу, шагая по площади.

— Все еще отказываешься идти в частный сектор? — спросил он. — Мне вот такую обувь носить не приходится.

Врал как дышал.

Коул постоянно ходил в туфлях и костюмах, особенно если его клиентом оказывался какой-нибудь зажравшийся богатей из верхнего процента, которому требовалась охрана и его уникальные навыки.

— Маршалы до сих пор упираются? — спросил я.

Его тяжелый вздох был красноречивее любых слов.

Я тихо выругался и потер переносицу, пытаясь собраться с мыслями.

— Ее нужно взять под защиту свидетелей. Их обоих.

Коул примирительно поднял руки.

— Я согласен. Но правила есть правила, и федералы не собираются делать исключений после того цирка, который ты устроил. Даже несмотря на то, что ты свой.

Я опять выругался и пнул подвернувшийся камешек.

Коул выставил ладони вперед, защищаясь от моего гнева.

— Но мои пацаны постоянно сменяют друг друга и присматривают за ней.

— Спасибо, — сказал я, опираясь руками о спинку пустой скамейки и пытаясь прокрутить ситуацию в голове.

Когда служба внутренних расследований меня оправдала и я набрал Коула, он вкратце обрисовал мне, что произошло после того, как ФБР вытащило меня из Лас-Вегаса.

Амелию тоже арестовали в Лас-Вегасе, допросили, а затем выпустили из-под стражи и бросили на произвол судьбы добираться домой. Поскольку Валентайна и большинство его подельников повязали еще в Нью-Джерси, они посчитали, что защита ей не нужна.

Служба маршалов с этим согласилась.

От одной мысли о том, что она осталась одна в Лас-Вегасе, у меня закипала кровь.

По словам Коула, ФБР конфисковало ее рюкзак и несколько тысяч в фишках в качестве улики для расследования против меня. Вот только та сумка была лишь приманкой. Девчонка обвела их вокруг пальца и припрятала остаток наличных, фишек и наши припасы во втором рюкзаке прямо в отеле.

Моя девочка просто невероятно крута.

Конечно, обо всем этом она рассказала Коулу, когда набрала его с моего одноразового телефона. Она вышла из участка, вернулась в казино, забрала из тайника настоящий рюкзак и выиграла оставшиеся деньги, чтобы выкупить свободу Джоэла.

Она не знала, что Валентайн уже за решеткой. С другой стороны, она правильно сделала, что придерживалась плана. Валентайн внушал своим бойцам такой страх, что они продолжали бы исполнять его волю, вместо того чтобы бежать, пока есть возможность. Он руководил организацией не как бизнесом. Это была секта. Валентайн был их богом.

Я так ей гордился. Она справилась. Достала деньги. Обыграла и казино, и ФБР. А главное — выбралась.

Коул задействовал связи, нашел знакомого пилота и переправил Амелию в Род-Айленд, где все это время прятал Джоэла Хоторна. Они провели остаток лета вместе, после чего она вернулась в Коннектикут к началу учебного года.

Мне стоило колоссальных усилий не нарушить протокол и не рвануть к ней. Но меньше всего мне хотелось запороть проверку Управления профессиональной ответственности или вообще загреметь под арест.

Был еще один момент, о котором упомянул Коул, пока мы вводили друг друга в курс дела: Амелия в ярости.

Я шумно выдохнул, повернулся и встал рядом с ним.

— Они, может, и взяли Валентайна со свитой, но взяли не всех. Хронология арестов не сходится.

Коул скрестил руки на груди.

— Ты уверен, что те типы в поезде были из его людей? Я просто напоминаю: ты устал. Ты был в стрессе. Мозг мог сыграть с тобой злую шутку.

— Я работал с ними обоими бок о бок каждый божий день на протяжении нескольких лет. Я прекрасно знаю, что и кого я видел.

— И ты рассказал об этом большим шишкам? — он кивнул в сторону здания Джавитса.

— Нет.

— Почему?

Я огляделся по сторонам, проверяя, нет ли кого рядом, и приглушил голос:

— Думаю, у нас крыса.

Коул удивленно вскинул густую бровь.

— Ты говорил об этом еще тогда. Ты уверен?

— Это единственное логичное объяснение тому, почему меня так долго держали внутри. Я пытался закрыть дело, как только истекли первые полгода. Потом через год. И каждые шесть месяцев после этого. За месяц до появления Амелии я запросил эвакуацию, но Валентайна кто-то предупредил, и он закрутил гайки. Он так и не сказал мне, кто это был и что его напугало. — Я тоже скрестил руки на груди, скопировав его позу. — Не думаю, что двое парней из его ближнего круга случайно оказались на другом конце страны ровно в тот момент, когда Валентайна арестовали.

— То есть ты думаешь, что те типы из поезда получают инфу от федералов?

— Прямо перед тем, как все полетело к чертям, один из них проболтался, что Валентайн отправил его на дело в другой штат.

— И это не в его правилах?

— Нет, — тихо ответил я. — Он почти никому, кроме меня, такую хрень не поручал. Что, кстати, очень помогало следствию и позволяло переправлять моих потенциальных жертв к маршалам. Валентайн предпочитал крутиться в пределах Нью-Джерси, чтобы не выходить на федеральный уровень. Потому-то его десятилетиями не могли прижать, пока я не внедрился в организацию.

Коул почесал бороду.

— И раз он поручил кому-то другому дела в соседнем штате, значит, просто не хотел, чтобы об этом знал ты.

Я сухо усмехнулся себе под нос.

— Вот только тот придурок не умел держать язык за зубами и выложил мне все до мельчайших подробностей.

Я поднял взгляд на блестящую высотку на южной оконечности Манхэттена. Как же, блядь, здесь шумно. Я скучал по горам.

Я скучал по Амелии.

— Будешь докладывать по начальству, чтобы прощупать почву?

Я покачал головой.

— Не сейчас. Пока точно не разберусь, есть ли утечка.

— А что с девчонкой? Ты с ней уже говорил?

При мысли об Амелии внутри все болезненно сжалось. Я следил за ее жизнью, но на связь пока не выходил. Во время слушаний мне это запрещали, да и сейчас, когда меня вернули на эту гребаную бумажную работу, я прекрасно понимал, что за мной все еще присматривают.

Поэтому я ее не беспокоил. Коул и его люди охраняли Амелию и ее брата. Прямой угрозы не было.

И все же меня не покидало ощущение, что наш кошмар еще далеко не закончен.

Я не боялся Джона Валентайна или кого-то из его шестерок.

Но Амелия? Ее я боялся до усрачки.