В надежных руках

Каким-то чудом мы оба поместились в тесной ванной. Амелия встала перед зеркалом, а я принялся осторожно расчесывать ее волосы, начиная с кончиков и постепенно поднимаясь к корням. Она прикрыла глаза, точь-в-точь как я минуту назад, наслаждаясь трепетом этого момента.

— Как же приятно, когда кто-то другой причесывает тебе волосы, — негромко произнесла она. — У тебя хорошо получается.

Я отложил щетку на раковину и прижался губами к ее виску.

— Я всегда буду делать для тебя все, что в моих силах.

Она улыбнулась.

— Вот поэтому я и доверяю тебе свое окрашивание.

Амелия замерла, пока я смешивал краску с проявителем в маленьком флаконе из коробки. Затем я натянул латексные перчатки, которые достал из аптечки, — терпеть не мог те целлофановые пакеты, что кладут в наборы с краской.

Если выберемся из этой заварухи, надо будет вернуться сюда и пополнить запасы на случай, если хижина понадобится Коулу.

С помощью карандашей и ручек я разделил ее волосы на пряди и заколол их, чтобы работать слой за слоем. Ее аккуратный носик сморщился от едкого, резкого запаха химии. Одну за другой я распускал длинные светлые пряди и тщательно распределял по ним краску.

Когда вся голова была обработана, я собрал ее волосы в подобие пучка и закрепил сверху обычным пластиковым пакетом вместо шапочки для душа.

— Знаешь, а ведь ты явно занимаешься этим не впервые.

Я тихонько усмехнулся.

— Было дело пару раз.

— И когда же? — со смехом спросила она.

Я подмигнул ей, открывая коробку с черной краской, которую выбрал для себя:

— Секретная информация.

Свои волосы я покрасил куда быстрее, ведь мне нужно было покрыть меньше сантиметра длины. К тому времени как я убрал состриженные пряди и выкинул пустые коробки, перчатки и флаконы, пришла пора все смывать.

Я скинул одежду, а потом помог раздеться Амелии, стараясь не испачкать вещи краской.

— Что-то совместный душ с мужчиной выглядит совсем не так сексуально, как я себе представляла, — пошутила она, когда мы втиснулись в душевую кабину.

Я первым подставил голову под струю воды, быстро смывая состав. Ее брови удивленно поползли вверх.

— Ого.

— «Ого» в хорошем смысле или в плохом?

В уголках ее глаз собрались смешинки.

— Ты выглядишь совсем по-другому. Все еще похож на себя, но как-то иначе.

Я провел ладонями по ее влажным плечам и поменялся с ней местами.

— Давай я смою с тебя краску.

— Я сама могу...

— Пожалуйста, — добавил я.

Бледно-голубые глаза поднялись на меня.

— Хорошо.

Пока она стояла под каплями душа, я запустил пальцы в ее волосы, массируя кожу головы и вымывая остатки краски.

Амелия закрыла глаза и слегка подалась назад, коснувшись попой моего члена. Член стоял так, что аж, сука, болел, но я держал себя в руках.

— Как же хорошо, — пробормотала она, прижимаясь спиной к моему торсу.

Я обнял Амелию, крепко прижимая ее к себе, а она откинула голову мне на грудь.

Одной рукой я скользнул вниз по ее животу, накрывая ладонью киску, а вторую перенес на ее грудь.

Сорвавшийся с ее губ стон звучал до безумия непристойно.

— Обожаю твои руки, — прошептала она, пока я ласкал ее соски и клитор. — Обожаю то, что они со мной делают.

Вода хлестала мне в лицо. Я развернул ее к себе, прижал спиной к стене душевой кабины и впился в ее губы поцелуем.

— Повтори, — прошептал я.

Она проглотила мою просьбу вместе со следующим поцелуем.

— Я в надежных руках, — и, словно зная, как сильно мне нужно это услышать, добавила: — Потому что ты хороший человек, Джуд Грир.

Доктор Амелия Хоторн меня погубит. На хрен погубит.

Я выпустил ее грудь и намотал ее мокрые волосы на кулак.

— Где ты хочешь видеть мои руки, сладкая?

Она запрокинула голову, выпрямилась и закрыла глаза.

— Везде.

Я до сих пор не мог поверить, что после всего случившегося Амелия так мне доверяет. Но на одно мгновение я позволил себе поверить в эту иллюзию. Я потянул ее за голову назад, отпустил волосы и обхватил ладонью ее горло, фиксируя у стены.

— Так?

Ее рот приоткрылся в судорожном вздохе. Я воспользовался этой возможностью и скользнул большим пальцем ей между губ.

— Соси. Покажи мне, что бы ты делала, если бы в этом хорошеньком ротике оказался мой член.

Ее глаза расширились, но она обхватила губами мой палец, повела языком, будто впервые пробовала мой член на вкус, и, застонала — так, словно закуска ей безумно понравилась, но она уже не могла дождаться главного блюда.

Я подразнил пальцем щелку ее киски, а затем толкнул внутрь сразу два пальца. Уже, блядь, течет вовсю. У Амелии подогнулись колени. Она начала оседать, но я вытащил палец из ее рта и удержал ее, прижав собственным телом к стене. Я тер большим пальцем ее клитор, одновременно лаская изнутри ее трепещущие мышцы.

— Хорошо?

— Да, — она подалась вперед и уткнулась лбом мне в плечо, демонстрируя безграничное доверие.

Амелия знала, что я не дам ей соскользнуть. Со мной она никогда не упадет. Ей никто не причинит вреда.

Я готов был отдать ей всю свою доброту — во всяком случае, то, что от нее осталось.

Ее тонкий стон перешел в отчаянный хнычущий звук, пока я медленно вел ее к оргазму.

— Джуд?

— М-м?

Она ахнула, когда я добавил третий палец, и шумно перевела дыхание, привыкая к растяжению.

— Что будет после этого?

— Ты кончишь. Мы вытремся.

Она всхлипнула и покачала головой.

— После Вегаса. Что будет с нами?

Мне не хотелось об этом думать, но этот вопрос преследовал меня постоянно. Я в точности знал, что будет с нами после Вегаса. Она расплатится своим выигрышем и уйдет.

А я — нет.

Все просто.

Я пытался просчитать любые другие варианты, но их не было. Ради нее я сам загнал себя в угол.

И я сделал бы это снова, и снова, и снова.

Не существовало ситуации, в которой я не принес бы себя в жертву ради нее. Ни одной.

— Не думай об этом, — сказал я, сжимая ее грудь. — Просто доверься мне, как доверяешь прямо сейчас.

То ли она действительно доверяла, то ли была слишком пьяна от похоти, чтобы вникать в мои слова. После всего этого жизнь усложнится во сто крат. Но прямо сейчас мне хотелось быть тем, кем она меня считала.

Хорошим.

Я удерживал ее у стены и медленно двигал пальцами внутри нее, имитируя толчки члена. Нежные, бессвязные слова, слетавшие с ее губ, были для меня лучшей музыкой.