В надежных руках

Я крепче обнял Амелию и поцеловал ее в плечо.

— Скука смертная, — отозвался Джоэл совершенно будничным тоном, будто и не замечая, как расстроена сестра. — Я тут уже бумажками всякими занялся, просто чтобы хоть чем-то себя занять, раз на улицу выходить нельзя.

— Я убью его, — пробормотал я.

Амелия шлепнула меня по ноге.

— Но с тобой все хорошо? Как твое колено?

— Нормально, — сказал Джоэл. — Один из парней Коула привел сюда физиотерапевта, так что я продолжаю восстанавливаться.

Ее плечи опустились, лицо разгладилось от облегчения, и в этот миг я почувствовал себя всемогущим.

— Хорошо, — произнесла она. — Это хорошо.

— И долго нам еще так куковать? — спросил Джоэл, и его напускное безразличие сменилось капризными нотками. — Я уже хочу вернуть нормальную жизнь. Мы пропускаем самый разгар бейсбольного сезона. Это же наша фишка.

Уголки ее губ тронула грустная улыбка:

— Мы работаем над этим.

Я постучал пальцем по запястью, напоминая, что пора закругляться.

— Я скучаю по тебе, — прохрипела она. — И люблю тебя.

— Тоже тебя люблю, — ответил Джоэл. — И прости меня.

Я снова постучал по запястью.

— Мне пора. Но я постараюсь скоро еще раз позвонить, — сказала Амелия.

Коул перехватил трубку и сбросил звонок прежде, чем они успели вставить еще хоть слово.

— Ну и говнюк, — проворчал я. — Пацану полезно немного поскучать, заслужил.

— Может, для него это вроде реабилитации, — тихо отозвалась Амелия. — Затянувшийся тайм-аут.

Я приподнял ее подбородок и поцеловал.

— Полегчало?

Она кивнула:

— Спасибо тебе. Наверняка этот звонок нарушает вашу оперативную безопасность... или как там это называется. В общем — просто спасибо.

Я выключил телефон и убрал его обратно в тайник.

— Не расслабляйся. Голова должна быть свежей.

Амелия посмотрела на карты.

— Мне нужно тренироваться, да?

— Тебе нужно научиться считать карты, когда тебя отвлекают. Иногда ты даже не скрываешь, что ведешь счет, у тебя все на лице написано. Это должно дойти до автоматизма, иначе тебя раскусят. Вегас — это не Атлантик-Сити. Там не получится долго раскачиваться. Мы должны войти и выйти до того, как они поймут, сколько теряют.

Она вскинула голову.

— Поможешь мне?

Я снова поцеловал ее и слегка подтолкнул вперед, чтобы выбраться из-за ее спины.

— С удовольствием, доктор Хоторн. — Я забрал карты с дивана и достал еще одну колоду из тумбочки. — Раздавай на троих.

Амелия перетасовала колоду, наклонилась вперед и сдала по две карты себе и двум воображаемым игрокам на краю кровати, словно крупье стоял у изголовья.

Когда она, стоя на коленях, потянулась вперед, чтобы положить оставшуюся колоду, я забрался позади нее, лег на спину и скользнул между ее ног, оказавшись лицом прямо у нее между бедер.

Амелия вскрикнула и отпрянула с нервным смешком, но я потянулся вверх и перехватил ее за бедра, удерживая на месте.

— Что ты творишь, ради всего святого? — спросила она, наклоняясь и убирая волосы с моего лица.

— Как раз то, о чем говорил. Помогаю тебе тренироваться, — я провел тыльной стороной костяшек по ластовице ее трусиков. — И собираюсь получить от этого чертовски большое удовольствие.

Она попыталась сесть обратно на пятки, но я перехватил ее за заднюю часть бедер, удерживая над своим лицом. Скользнув ладонью выше по внутренней стороне бедра, я залез пальцами под тесные хлопковые трусики, наслаждаясь влагой, которая уже покрывала ее вход.

— Я... я не смогу так сдавать на скорость, — выдохнула она, когда я прижал большой палец к ее клитору. — Как бы заманчиво это ни звучало, мои колени не выдержат всю тренировку в такой позе. Тем более с двумя колодами.

— Так сядь блядь нормально, милая.

— Джуд...

Я оттянул ее белье в сторону, приподнялся и лизнул ее томящуюся киску.

— Ох, черт, — прошептала она, когда ее колени подогнулись.

— Сосредоточься, — прорычал я ей в промежность. — Раздавай на троих. Какой счет?

Я слушал шелест карт — она сдала еще по одной в каждую стопку, и каждая новая карта совпадала с движением моего языка по ее губам.

— На какой улице ты выросла? — спросил я, когда все затихло, понимая, что она высчитывает значение.

— Ч-что?

— На какой улице, доктор Хоторн?

— Зачем это? — выдохнула она, сжимая бедрами мои уши.

— Ты должна уметь держать счет и при этом вести беседу или пить коктейль.

Она глубоко вдохнула. И как раз в тот момент, когда собиралась ответить, я толкнул в нее два пальца.

— Блядь! — простонала Амелия.

— Отвечай мне.

— Дирфилд Лейн, — прохрипела она, упираясь обеими руками в матрас.

— Какой счет?

— Плюс один.

— Игрок справа встает, садится новый. Игрок слева идет на еще один раунд.

Пока я ласкал ее клитор, она перетасовала карты, убрала правую стопку и сдала новую руку.

Я вращал пальцами внутри нее, пока не нащупал ту самую чувствительную точку. Дрожь в ее бедрах начала усиливаться.

— Присаживайся, лисичка, — поддразнил я ее, украдкой глянув вверх.

Она запрокинула голову и тихо выругалась в потолок.

— Текущий счет?

— Без изменений.

— Доигрывай.

Карты замелькали у нее в руках, пополняя стопки. И как раз перед тем, как она собиралась назвать мне новый счет, я прижал подушечку пальца к ее анусу и всосал ее клитор. Колени Амелии окончательно подкосились, и она тяжело опустилась прямо мне на рот.

Умница.

Я слегка повернул голову и скомандовал:

— Продолжай.

Она сдавала раздачу за раздачей, мгновенно выдавала текущий счет и разыгрывала собственную руку, пока я блядь устраивал себе настоящий пир.

Каждая ее частичка была сладкой и нежной. Я заполнял ее пальцами. Языком. Я сосал, лизал и покусывал ее. На каждое новое ощущение она отзывалась громко и не стесняясь.

Но счет она не теряла ни разу.

Когда я только начал работать на Валентайна, моя обязанность заключалась в том, чтобы просто стоять у стены. Это было худшим видом дедовщины, потому что скука стояла смертная. Я развлекался тем, что наблюдал за столами и пытался считать карты с каждой новой раздачи. И я всегда сбивался, стоило мне на что-то отвлечься.

Но Амелия...

Она двигала бедрами, вовсю насаживаясь на мой рот. И каждый раз, когда она выпаливала новый счет, ее голос становился все более прерывистым.