В надежных руках

— Вообще никогда? — переспросил он, будто проверяя, одинаково ли мы понимаем значение этого слова. — Ты ни разу ни с кем не встречалась.

Я отшатнулась.

— Мне тебе словарь купить, что ли?

— Я просто удивлен, — сказал он, убирая руку с моего тела. — Ты ведь...

— Что «я»?

— Красивая. — Джуд качнул головой, словно это все равно не укладывалось у него в голове, сколько бы я ни объясняла то, что глодало меня годами. — Не могу представить мужчину или женщину, которых бы к тебе не тянуло.

— Я не говорила, что меня никто не звал на свидания, — пояснила я. — Просто соглашаться казалось пустой тратой общего времени. Не хочу обнадеживать людей, когда мои романтические чувства к ним примерно такие же, как к куску гипсокартона.

Джуд усмехнулся.

— Справедливо.

— И я ведь пыталась! — выпалила я. Обида, по капле копившаяся всю жизнь из-за того, что я не чувствую того же, что и все остальные, наконец прорвалась наружу. — Думаешь, мне в мои тридцать лет в кайф жить с братом? Нет! Он повсюду разбрасывает свои вещи. Он такой несносный, я вечно его выручаю, и я терпеть не могу, когда он притаскивает домой своих девок. У меня стены тонкие! — Моя коса растрепалась, поэтому я сорвала резинку и запустила пальцы в волосы. — Я хочу того же, что есть у всех. Я хочу, чтобы у меня был партнер. Хочу знать, каково это — целоваться. Хочу тот самый момент из кино, когда парень стоит под окном с магнитофоном над головой!

Джуд наклонил голову набок.

— Тебя никогда не целовали?

Я застонала.

— Серьезно? Из всего, что я сказала, ты услышал именно это? На редкость паршиво ты за мной следил, раз не смог выяснить такую деталь, — съязвила я.

Он облизал губы.

— И почему же?

— А зачем? Это пустая трата времени, если я заранее знаю, что ничего не почувствую.

— И кто сказал, что не почувствуешь? — надавил он.

Вот теперь я разозлилась.

— Тебе-то какая разница?

Джуд поймал мой взгляд.

— Потому что в жизни мало вещей, которые мы делаем исключительно ради того, чтобы ощутить близость с другим человеком. Это просто приятно. Не обязательно устраивать пожар, чтобы тебе понравилось целоваться. Достаточно искры.

Я сглотнула, пытаясь проигнорировать то бушующее пламя, которое вспыхивало во мне каждый раз, когда он оказывался рядом.

Когда мы играли в кошки-мышки в казино.

Когда сидели на пляже и разговаривали по душам.

Когда сегодня утром он подумал, что я ранена, и тут же бросился ко мне. То, как его пальцы коснулись моей шеи, проверяя пульс с такой нежностью, какой я в жизни не знала.

То, как из-за него казалось, будто во всем мире существую только я. Только я имею значение. Только меня он бы выбрал.

Джуд откинулся на спинку дивана и широко развел колени, закинув одну руку за голову. Выглядело это вызывающе и до безумия сексуально.

Мой взгляд намертво прикипел к его рту. К тому, какими мягкими и гладкими казались его губы. К тому, как между ними промелькнул язык, смачивая их. К тому, как он поглаживал бороду одной рукой. К рельефным венам, проступавшим на его руках.

— Я знаю, о чем ты думаешь, доктор Хоторн, — произнес он голосом, рокочущим, как дизельный движок грузовика.

— Ничего ты не знаешь, — фыркнула я.

— Ты представляешь это. Каково оно на вкус. — Он опустил руку, которой гладил бороду, и небрежно положил ее на колено. — Ты просчитываешь шансы. Пытаешься вычислить, стоит ли оно того.

Я вздернула подбородок.

— Ну и пусть. И что с того?

— Ты хоть и гениальна, но думаешь совершенно не в ту сторону.

— Это еще почему?

Один его тяжелый мотоциклетный ботинок скользнул вперед, встав вровень с моей ногой и приглашая меня в это треугольное пространство между его бедер.

— Это не математика.

— Это биология, — возразила я.

— Это искусство, — парировал он, протягивая руку и обхватывая меня сзади за колено. Я качнулась ближе. — Это танец. Это... поэзия.

— По-моему, ты несешь полную херню, — прошептала я, пока по телу, словно удар молнии, прошел электрический разряд.

Теперь уже Джуд не сводил глаз с моих губ.

— Я готов принять эту ставку, лисичка.

Уголок моего рта пополз вверх, когда его вторая рука переместилась со спинки дивана и легла мне на бедро сзади.

— Ты забываешь главное правило.

Когда я опустилась к нему на колени, оседлав его, у меня возникло ощущение, будто я вылетела из собственного тела.

— Какое же?

Его ладонь обхватила мой подбородок, и он прижался своими губами к моим.

— Казино всегда выигрывает.

Мои губы тронула медленная улыбка.

— Думаю, в этот раз расклад в мою пользу.

Его дыхание стало прерывистым, словно он пытался сдерживаться и был уже на пределе сил:

— Ты хочешь, чтобы я поцеловал тебя? Чтобы показал, каково это?

Да. Каждая клеточка моего тела орала «Да!». Я хотела этого с самого первого дня, когда флитовала с ним, чтобы втереться в доверие к «Четырем всадникам».

Я кивнула.

Руки Джуда легли мне на талию.

— Один поцелуй.

— Идет. — Мой взгляд был прикован к его губам. — Мне больше и не надо, чтобы доказать правоту моей гипотезы.

— Твоей гипотезы?

— Что поцелуи — это пустая трата времени.

Его пальцы крепче впились в мои бедра.

— И после этого... мы возвращаемся к тому, как все должно быть.

— Я уже спланировала свой следующий побег, — поддразнила я его, когда его борода коснулась моих щек.

Джуд усмехнулся.

— Заткнись.

И тогда он меня поцеловал. Сначала это было мягко. Бережно. Нежно. Сладко. Совсем не так, как ожидаешь от Джуда Грира.

А потом мы вспыхнули.

Второй поцелуй я сорвала сама, отчаянно заерзав на его бедрах. Вышло неумело и сумбурно. Мы оба качнулись в одну сторону, а затем одновременно попытались исправиться и дернулись в противоположную. Это было похоже на прорыв плотины — словно что-то долго копилось внутри и больше не могло сдерживаться ни секунды.

Я запечатлевала в памяти каждую крупицу того, как хорошо мне было от его поцелуев. То, как это ощущалось — гораздо глубже, чем просто физический контакт. То, как мы дышали в один такт. Как двигались в унисон.