В надежных руках

Амелия подняла толстовку, разглядывая рисунок на груди.

— «Боевые пчелы Хани-Холлоу»? Мне теперь рекламировать школу, в которой я не училась и даже не преподавала?

Услышав щелчок пистолета, я выдернул его из бака и вернул на стойку колонки.

— Беднякам не приходится выбирать, лисичка.

Она осмотрела такие же спортивные штаны и сложила все обратно на колени.

— Спасибо, — тихо сказала Амелия, когда я запрыгнул обратно в кабину и захлопнул дверь.

— Мне нужно восемь минут, — предупредил я, устраиваясь в углу между водительским сиденьем и дверью и закрывая глаза. — Пожалуйста, не заставляй меня бегать за тобой.

— Ладно. Не подглядывай, и я никуда не побегу.

Я все-таки подглядел и увидел, как Амелия натягивает штаны прямо под платье:

— Да ладно, будто я там чего-то не видел.

— Это не дает тебе разрешения пялиться, — отрезала она, натягивая толстовку поверх платья, пряча руки в рукава и аккуратно стаскивая подол с бедер и ног, оставаясь при этом полностью прикрытой.

— Слушаюсь, мэм, — буркнул я, закрывая глаза, и мгновенно провалился в сон.

Ровно через восемь минут я открыл глаза, сел прямо и пристегнул ремень. Мне даже на часы смотреть не надо было, чтобы понять, сколько прошло времени. Восьмиминутный сон, а следом доза кофеина и я мог продержаться дольше, чем положено нормальному человеку.

— Сколько еще ехать? — спросила Амелия.

Я вскрыл энергетик и сделал долгий глоток, стараясь, чтобы в организм бахнуло как можно больше и сразу.

— По моим прикидкам, пару часов. Может дольше, смотря в каком состоянии там тропы, когда доберемся.

Она захлопала глазами.

— Прости... тропы?

— Мы не в мотеле у шоссе останавливаемся. Мы едем в глушь Аппалачи. Безопасные дома потому и безопасные, что о них хрен кто знает.

— Я не создана для дикой природы.

— Вот и отлично, — отозвался я. — Сиди внутри и целее будешь.

При всей моей любви к отдыху в горах, это была совсем не курортная поездка. Далеко не она.

— Медведей там нет, правда ведь? — спросила Амелия, теребя рукав новой толстовки. Одежка была уродливого ярко-желтого цвета под стать штанам, зато явно удобнее платья.

— Медведи там есть. И совсем не такие милые, как в Винни-Пухе.

Она косо посмотрела на меня.

— Мне что, придется идти пешком?

Вот это я уже успел в ней заметить — Амелию постоянно бросало из крайности в крайность, от раздражения к покорности. В одну минуту она идет навстречу, а в следующую мне кажется, что она готова на ходу выпрыгнуть из машины и покатиться по асфальту.

— Возможно.

— У тебя есть пушка?

Вопрос прозвучал настолько внезапно, что я даже вздрогнул.

— Нет, — честно ответил я. — Но в безопасном доме есть оружие.

— Но пушек нет?

— В доме есть пушки. Не мои. Туда имею доступ не только я. Я не люблю огнестрел. — Я старался говорить как можно спокойнее, но по лицу Амелии было видно, что она не поверила мне ни на грош.

— У кого еще есть доступ? — допытывалась она.

— У Коула.

— И этот Коул работает в той же сфере, что и ты? — спросила она с таким обвиняющим тоном, будто считала Коула персонажем из сказок про снежного человека или Лох-Несское чудовище.

Я закатил глаза.

— Его правда зовут Коул. Я его не выдумал. — Я обдумал ответ. — Он работает в частной охранной фирме. Крутые телохранители и все такое. У их конторы своя сеть укрытий, но всегда лучше иметь место, о котором вообще никто живой не знает.

— Почему просто не отправить нас с братом по программе защиты свидетелей? — не унималась Амелия.

— Потому что вы оба уже должны быть мертвы.

Это заставило ее заткнуться.

— Программа защиты оставляет бумажный след, который очень легко откопать. Федеральные маршалы не такие уж хитрожопые, какими хотят казаться.

Я мог бы сдать ее федералам. Наверное, так и надо было сделать. Валентайн бы никогда не узнал. Я мог инсценировать ее смерть и выйти сухим из воды.

Потому что теперь на кону стояла не только ее жизнь. Моя тоже.

Амелия сглотнула, когда до нее наконец начал доходить весь ужас того, с кем рядом она сидит.

Я не был хорошим парнем. И никогда не притворялся им. Чем дольше я кручусь в этом дерьме, тем яснее понимаю: хороших парней не существует. Есть победители и есть проигравшие. Тот, кто чаще оказывается наверху, тот и устанавливает правила, что правильно, а что нет. Побудешь в этой шкуре достаточно долго — поймешь, что все в мире относительно.

Спасители могут оказаться монстрами с такой же легкостью, с какой монстры надевают дорогие костюмы, нацепляют улыбки и протягивают тебе руку помощи.

Пока эта рука не сожмется на твоем горле мертвой хваткой.