В надежных руках

45 Джуда

Джуда

Вторник, 2 сентября| 16:32

Амелия зашевелилась, когда пикап замедлил ход и остановился, но так и не проснулась. Листья вокруг хижины уже начали менять цвет, превращаясь из сочно-зеленых в оливковые и охристые. Хотя после Дня труда прошло всего несколько дней, из-за высоты казалось, будто осень уже на пороге.

Хижина выглядела точно так же, как прежде. Каждый раз, думая о том, что люди видят снаружи, я усмехался, ведь я-то знал, что внутри. Отличный урок на тему «не суди о книге по обложке»... или о хижине — по ее покосившемуся фасаду.

В этот раз мы с Амелией забили грузовик вещами куда сильнее, чем во время нашей первой поездки. В каком-то смысле это лишало убежище статуса автономного и секретного, но мне было плевать. Коулу тоже. Особенно после того, как я выкупил его долю. Теперь хижина принадлежала только нам.

Амелия была в отпуске, а я официально числился безработным. Учитывая обстоятельства, ушел я с весьма солидным выходным пособием.

Я не особо представлял, как сложится жизнь дальше, но точно знал, с кем хочу ее прожить.

Я выбрался из-за руля, потянулся и хрустнул спиной — ломота от долгой дороги постепенно уходила из мышц. В этот раз мы ехали не спеша, остановились на полпути и переночевали в отеле по своим настоящим документам.

Я надеялся, что кошмары отпустят Амелию, стоило нам убраться с Восточного побережья, но они накатывали как по расписанию, стоило ей закрыть глаза.

Этот ее сон на переднем сиденье был самым долгим и спокойным за последние несколько дней.

Я отпер хижину, вернулся к машине, осторожно открыл дверцу и подхватил Амелию на руки, словно невесту.

Хм. А мне нравится мысль о том, что Амелия — моя невеста.

— Ты улыбаешься, — сонно пробормотала она, протирая глаза, а затем снова уткнулась лицом мне в грудь.

— Мы на месте.

— Ага. Но ты улыбаешься. Ты же никогда не улыбаешься.

Я поцеловал ее в лоб и перешагнул через порог. Внутри пахло сыростью, но как-то по-знакомому. Пыль на простынях, которыми мы накрыли мебель, стала нашим подарком на новоселье.

— Ты заставляешь меня улыбаться.

— Да я ничего не делала. Я спала, — возразила она.

Я замер, разглядывая ее глаза, губы и веснушку на левой стороне носа.

— Ты заставляешь меня думать о вещах, о которых я раньше никогда не задумывался, — сказал я, аккуратно опустив Амелию на ноги.

Я стянул простыню с кровати и швырнул ее на пол. С диваном проделал то же самое: скомкал ткань и бросил в общую кучу. За нормальным постельным бельем придется лезть в подвал, но это подождет.

— О каких, например? — зевнула она.

— О белых платьях и смокингах.

Ее глаза округлились.

— Огромном торте с масляным кремом и тостах с шампанским, — я сделал шаг к ней. Амелия попятилась и уперлась в кровать.

— Я думаю о кольцах, клятвах и парных полотенцах для него и для нее, — я взял ее лицо в ладони. — Думаю о машине для молодоженов с привязанными к бамперу консервными банками и надписью «молодожены» на заднем стекле. Думаю о том, какая же это, сука, роскошь — состариться. Я просто помешался на мысли о старости. О том, чтобы встретить ее с той, кого безумно люблю, — наши носы соприкоснулись. — Думаю о том, как погрубеют наши руки. Как кожа покроется морщинами и истончится. Как поцарапаются эти кольца, но они все равно останутся на пальцах, даже когда наши кости превратятся в прах. Я думаю о том, что значит это обещание, — я облизал губы и накрыл ее рот своим поцелуем. — И каждый раз, когда я думаю об этом, я думаю о тебе.

— Джуда...

Уголки моих губ поползли вверх.

— Ты назвала меня полным именем в тот день... в день, когда тебя забрали.

— Ты побежал за мной, — ее горло дернулось. — А ты ведь ненавидишь бегать.

Я прижался своим лбом к ее лбу и кивнул:

— Я проведу остаток жизни, догоняя тебя.

— Мне бы этого хотелось, — сорвалось с ее губ едва различимое слово.

— Да?

— Мне бы... очень этого хотелось.

Я догадывался, для каких слов она сейчас собирается с духом, поэтому решил подтолкнуть ее, медленно тесня назад, пока она не коснулась ногами края кровати.

— И почему же, малышка?

Амелия тихо ахнула, когда ее спина опустилась на голый матрас.

— Потому что... потому что я люблю тебя.

Я хотел, чтобы она это сказала. Но еще больше я хотел, чтобы она это чувствовала. И все же внутри шевельнулось опасение: вдруг она все еще находится под влиянием пережитого шока?

— Ты уверена?

Амелия кивнула:

— Я была уверена еще до того, как ты сам мне это сказал, — она потянулась вверх и дотронулась до моей щеки, проведя большим пальцем по бороде. Она наконец-то отросла и стала гуще. — Потому что я полюбила тебя тогда, когда не должна была. Когда должна была бежать от тебя без оглядки. Но ты стал тем единственным человеком, к которому мне всегда хотелось бежать. Когда тебя у меня забрали, было ощущение, будто я лишилась части себя. Будто у меня из груди вырвали легкие. С тех пор я едва дышу. Я никогда раньше не влюблялась, но если любовь ощущается именно так, то эта боль того стоит.

Я уперся коленями в матрас, устраиваясь между ее бедер, и стянул через голову ее футболку. Отбросив ее на диван, я прижал ладонь к ее груди, прямо посередине.

— Дыши.

Она медленно прикрыла глаза, и ее губы приоткрылись на вдохе. Мое сердце успокоилось, улавливая это ровное, размеренное движение ее грудной клетки. Я завел руку ей за спину, расстегнул бюстгальтер и швырнул его в сторону, к футболке. Следом отправились шорты и трусики. Я снимал с нее все, пока она не осталась абсолютно обнаженной подо мной.

— Все еще дышишь, лисичка? — спросил я, расстегивая джинсы и стягивая через голову собственную футболку.

Ее улыбка была нежной.

— Ты ведь здесь, со мной?

— Прямо здесь, — мой член уперся ей в живот, пока я поднимался поцелуями по ее ключице к шее. Тонкие пальцы заплясали по моим плечам и рукам. Ее прикосновения стали идеальным бальзамом после лавины кошмарных дней. Я припал губами к ее шее, прямо туда, где бешено бился пульс. Ощущение трепета ее сердца утихомиривало ту боль, что все еще тлела внутри после всего, через что ей пришлось пройти.

Через что нам обоим пришлось пройти.

Амелия обвила руками мою шею, царапая кожу ногтями, пока я спускался ниже, целуя ключицы и грудь. Я довольно усмехнулся про себя, когда она начала покачивать бедрами подо мной.

— Что тебе нужно, лисичка?