В надежных руках

— Мне хорошо там, где я сейчас. Нравится такое сочетание, — соврал я. — Отличный баланс полевой работы и аналитики. Вы собрали хорошую команду.

Уголки губ агента Сандерса презрительно поползли вниз.

— Здесь? — переспросил он с раздражением и неверием. — Весь день заниматься всякой херней бумажной?

— Это помогает освежить в памяти все дела, над которыми мы работали, — небрежно бросил я. — Так немного проще переходить от жизни под прикрытием обратно к офисной рутине. Вранье. Сплошное вранье.

Но он об этом не знал. Он был слишком взбешен тем, что я не заглотил наживку.

— Буду откровенен: в этом отделе у тебя нет будущего, — отрезал Сандерс. — Не после того фокуса, что ты выкинул. Ты же знаешь, что мы не терпим, когда агенты действуют в обход...

— Управление профессиональной ответственности меня оправдало, так что если у вас остались ко мне вопросы после их расследования, рекомендую обратиться туда, — я демонстративно взглянул на часы. — Если вы хотите обсудить мою текущую успеваемость, я буду на месте завтра утром, ровно в девять.

Сандерс вцепился в подлокотники кресла так, словно пытался раздавить их в ладонях.

— Тогда до завтрашнего утра.

Я поднялся со стула.

— Ах да, я закончил архивировать все отчеты.

Его глаза вспыхнули яростью.

— Все, над которыми работал сегодня?

— Нет. Вообще все, — я усмехнулся. — С нетерпением жду новых заданий завтра.

Я вышел из здания и направился к парковке с непривычной легкостью в теле. После того как мою старую машину взорвали, я обзавелся новой. И хотя в этой пахло новеньким салоном, а сиденья были с подогревом и вентиляцией, я все равно скучал по своему пикапу.

Поехать в Нью-Хейвен в час пик было глупейшим решением. Это прибавило к дороге целый час, большую часть которого я тащился через Манхэттен со скоростью улитки. В любой другой день я бы поехал на поезде.

Когда я завернул на парковку жилого комплекса Амелии, на улице еще было светло, но уже смеркалось.

Я вылез из машины, открыл багажник и забрал сумку, которую припрятал там еще утром.

Когда вчера вечером я провожал Амелию до квартиры, мы не прикасались друг к другу. Мы не вели светских бесед. Она позволила мне осмотреть комнаты, чтобы убедиться, что в темноте никто не прячется. И когда я возвращался к входной двери, я заметил одну очень важную деталь.

Сегодня ровно в семь вечера у нее была назначена очная встреча с психотерапевтом.

Прием в нерабочее время был жестом доброй воли со стороны врача, который хотел лично побеседовать с Амелией после ее первого дня возвращения к преподаванию.

Коул работал неподалеку, поэтому сам ненавязчиво приглядывал за ней, чтобы убедиться, что она добралась в безопасности, и прислал мне сообщение, когда она вошла в здание.

До ее возвращения оставалось немного времени, так что я быстро вскрыл замок ее квартиры и проскользнул внутрь.

К счастью, Джоэла тоже не было дома. Лишаться коленных чашечек сегодня мне совсем не хотелось.

Амелия поддерживала в квартире идеальный порядок, из-за чего устанавливать прослушку было чуточку сложнее.

У меня было предчувствие, что она не послала меня куда подальше в ту же секунду лишь потому, что смертельно устала. Эмоционально. Физически. Морально.

Но как бы сильно она ни вымоталась, я точно знал: если она поймет, что я проник в ее квартиру... снова, она сама с радостью пересчитает мне коленные чашечки.

Именно поэтому она ничего не узнает.

Я делал это ради ее же безопасности.

Все, что я когда-либо делал, было только ради нее.

Я мог бы попытаться объясниться с ней, но чутье подсказывало, что она будет против скрытой системы безопасности — датчиков на окнах и дверях, которые сообщали бы мне о каждом ее приходе и уходе.

...Ну и против пары крошечных камер в общих зонах, пожалуй, тоже.

Я же не собирался ставить их в спальне или в ванной. Амелия жила с братом. Она не расхаживала голышом по гостиной каждый день.

А камеры вернут мне душевное спокойствие и уберегут ее от беды.

Один из технарей-самородков, с которыми Коул работал в «Келлер и компаньоны», взломал систему безопасности Университета Олкотта и перенаправил трансляцию на их серверы, открыв живой доступ к рабочему месту Амелии. В отличие от университетской системы, которая удаляла записи через сорок восемь часов, в «Келлер и компаньоны» они будут храниться бессрочно.

Плюс жизни в квартире заключался в ограниченном количестве выходов. Всего одна дверь, да и этаж не первый, так что проникновение через окно маловероятно, если только кто-то не спустится на тросе с крыши.

Я сделал финальный обход по квартире, сверяясь с видео на телефоне, чтобы убедиться, что слепых зон не осталось. Больше всего меня беспокоило окно в ее комнате. Прямо перед ним росло огромное дерево, по которому при должном упорстве можно было забраться внутрь. Незаметно провернуть такое не получилось бы — пришлось бы лезть по дереву, потом на балкон и по стене здания, — но ради Валентайна я вытворял вещи и безумнее. Нет ничего невозможного.

Я проверил окно и поморщился, когда резкий, пронзительный звук ударил по барабанным перепонкам через наушник.

Да уж. Работает.

Амелия ничего не услышит, а вот я — услышу.

Если сам я не смогу до нее добраться, это сделает Коул или кто-то из его парней. На крайний случай я наберу 911 или свяжусь с местным отделением в Нью-Хейвене. Нужно будет немного прикормить их, чтобы они не решили, будто я лезу не в свое дело, если мне понадобится помощь.

Я запер окно и уже повернулся, чтобы уйти, как вдруг замер на полуслове.

На ее прикроватной тумбочке лежала книга стихов, которую я читал в хижине. Вместо закладки в ней торчал билет на поезд. А под книгой — блокнот, в котором я писал.

Я не планировал, что она найдет его, но, может быть — только может быть, — она поймет, что для меня все тоже было по-настоящему.

Мою любовь к ней я бы никогда не смог сыграть.

За все время, пока шло расследование моих действий, я ни разу не извинился. И не стану. Я отказывался испытывать хоть каплю вины за то, что чувствовал к доктору Амелии Хоторн.

С тем же успехом можно винить себя за то, что дышишь.

Она была моей неизбежностью.

Едва я запер за собой входную дверь, как по лестнице со стороны парковки раздались шаги. Я поправил рюкзак на плече и выправил рубашку, пряча пистолет.