Любовь и ненависть

Одним словом, мой режим работы и жизни сильно отличался от миллионов простых смертных, не исключением этому и гении. У меня не было времени ловить сачком бабочек в горах, так же не было времени для игры в карты или рулетку. Не говоря уже о посещении ресторанов или о встречах с представительницами слабого пола. Все и вся уходило на работу и на написание книг.

О периодизации издания моих книг.

Деление моего творчества на промежутки времени во многом условно. Первый период (начальный) – 2000-2010 гг. характеризовался неопытностью автора, верой в порядочность и честность людей, которые занимались подготовкой и изданием его книг. В итоге бесконтрольность автора-заказчика приводила к ужасающим последствиям. Объем книг во многом урезали, кое-где искажали текст или даже дублировали страницы. Были проблемы и в техническом процессе. Использовались некачественные краски, пропускались буквы или слова, даже целые предложения.

 Одним словом, все то, что было написано в договоре, не исполнялось. Каких-либо контрольных вариантов книги, которые, как правило, должны были представлены автору и им же проверяться, не было. Не отрицаю, в этом во многом моя вина. К сожалению, я не мог из-за бюрократических проволочек и безответственности издателей днем и ночью держать руку на пульсе.

Достаточно привести только один пример. В г. Омске мой роман «Сатана» издавали в течение полугода, даже больше.  Для улаживания всевозможных проблем и заморочек я сделал около двухсот звонков из домашнего телефона. Счета немецких фирм для оплаты моих разговоров приходили многостраничные, притом нередко и с фальшивыми ночными звонками. Ночью я, как правило, работал.

К сожалению, у меня не было «крыши» в лице вышестоящих начальников или организаций. Не было и серьезной команды редакторов. К их помощи я прибегал, например, во время издания своего первого романа «Записки любовного мигранта». Обещали текст тщательно проверить и отредактировать.

Моя надежда на порядочность работников издательства окончательно рухнула, когда получил книги. Первая книга художественной прозы, которую я держал в своих руках, не давала мне оптимизма, ни творческого, ни жизненного. Причины: объем книги был на сто страниц меньше. И это было не так страшно. Непонятно почему, одна часть книги была из серой бумаги, вторая из белой. Не говоря уже о редактировании текста. Одним словом, первый блин для меня оказался комом…

Прогорел я и на очередной книге…

Поистине трагические перипетии приводили автора к очень простому выводу. Он был очень счастлив, ежели бы издательства хотя бы механически переносили его тексты на бумагу без искажений и ошибок. Увы, они даже этого не делали. Человеческой подлости пределов нет, и скорее всего, не будет.

Второй период издания книг (2010 – по настоящее время) с непосредственным участием автора протекал более или менее цивилизованно. Правда, и здесь не обходилось без стресса и дополнительных денежных вливаний из кармана писателя.

Почти полувековой опыт с различными типографиями и им подобными организациями меня убеждает. Главное для них деньги. Имя заказчика, его судьба или здоровье, не говоря уже о престиже или ответственности писателя перед читателями их вообще не интересует.

Особенности издания моих книг в Германии.

На немецкой земле мною был издан фундаментальный труд «Немцы Омского Прииртышья». Книга выдержала два издания: первое (г. Днепропетровск, 2008 г.), второе – г. Берлин, ANTHEA VERLAG, 2013 г.).

Автор провел большую подготовительную работу, которая включала в себя: работа в архивах, материалы всевозможных научно-практических конференций, журнальные и газетные статьи, встречи с российскими немцами и т.п. и т.д.

Желание немецкого издательства в Берлине, столице ФРГ издать книгу о немцах важнейшего региона России, да еще и на русском языке, автора очень обрадовало.

К сожалению, и здесь не обошлось без нервотрепки. У немца-издателя были две работницы, они оказывали ему помощь в подготовке моей книги. Трудно себе представить какой научный труд получился, ежели бы не мое вмешательство. Скорее всего, с самого детства я страдал излишней щепетильностью или принципиальностью к решению тех или иных задач. Исходя из своих жизненных принципов и, конечно, горького опыта, я и на этот раз решил подстраховаться. Сам издатель русский язык в совершенстве не знал, да и зачем? У него были русскоязычные помощницы.

В итоге, как говорят, мое сердце не выдержало, позвонил издателю и навел справки о состоянии моего научного труда. Затем позвонил редакторам. Через неделю получил свой труд по электронной почте. Результат их работы меня шокировал. Заверения шефа, что мне не стоит беспокоиться и все идет по плану и под контролем, были сейчас для меня пустым звуком. Скорее всего, женщины пошли по наименьшему пути. Текст в должной мере не был отформатирован. Мало того, десятки букв вообще отсутствовали. Неизвестно по каким причинам отсутствовали и многие знаки препинания. Я был в трансе, притом очень глубоком. Мой многолетний труд в прямом смысле был похерен.

Я тут же набрал номер телефона «ответственных» и начал их отчитывать за плохую работу. Мое возмущение на сотрудницу не подействовало. Она спокойно реагировала на мои замечания и потом проворковала: «Владимир, меня две недели не будет, уезжаю отдыхать в солнечную Испанию. Позвоните мне в понедельник». И тут же положила трубку. Я невольно сделал пару глубоких вдохов и выдохов, чтобы не ударила кондрашка, и впал в раздумье.

Писать жалобу в электронном виде или звонить шефу не стал. Не намеревался оспаривать и условия договора. Прекрасно понимал, что издание книг, как правило, независимо от погоды или времени года, а также независимо от стран и континентов, большего навара не приносит. Особенно в современный век, век компьютеров и смартфонов.