Страница 26 из 42
Не желая продолжать унижение, она молча взяла свой черный дипломат и, не оглянувшись, направилась к выходу. Виктор так и остался сидеть за столиком — растерянный, покрасневший от стыда и не находя в себе сил произнести ни слова.
Лагутин, как и прежде, долгие годы молча терпел вспышки гнева жены, ее бесконечные упреки, колкости и жестокую месть, которая все чаще перерастала в откровенную ненависть. Он терпел не потому, что был слабым человеком. Причина крылась в другом — в его болезненной, почти слепой любви к этой красивой женщине. Он настолько сросся с ней душой, что уже не представлял своей жизни без ее присутствия, каким бы мучительным оно ни было.
Для него Ирина стала чем-то большим, чем просто жена. Она превратилась в своеобразный талисман, без которого ему казалось невозможным двигаться вперед. Ему хотелось верить, что рядом с ней он сможет преодолеть любые испытания, пережить любые удары судьбы. Но жизнь распорядилась иначе. Этот мнимый оберег не защищал его, а, напротив, словно лишал сил, превращаясь в тяжелый груз, который он нес через всю жизнь — и на военной службе, и в мирные годы.
Не стала Ирина для мужа надежной опорой и в период великих перемен, когда огромная страна стремительно менялась. Перестройка, обещавшая свободу и обновление, очень скоро обернулась хаосом, вседозволенностью и невиданным прежде разграблением государственного богатства.
Лагутин одним из первых попытался найти свое место в новой экономической реальности. Однако он прекрасно понимал: самые лакомые куски уже давно поделены.
Под красивыми лозунгами демократии и свободного рынка бывшая партийная номенклатура стремительно превращалась в новых хозяев жизни. Заводы, фабрики, месторождения, земля — все, что десятилетиями создавалось трудом миллионов людей, в считанные годы оказалось в руках узкого круга вчерашних партийных функционеров.
У капитана запаса Николая Лагутина, работавшего военруком в средней школе небольшого провинциального городка, не было ни связей, ни стартового капитала. Все его богатство составляли несколько учебных автоматов Калашникова, учебная граната, честное имя и многолетняя привычка рассчитывать только на собственные силы.
Но именно тогда Ирина вновь решила стать на пути мужа.
Лагутин с нуля организовал небольшое предприятие «Жилье для села». Нашел помещение, собрал с десяток добросовестных рабочих, пригласил пожилого, почти потерявшего зрение инженера. Оставалось завершить лишь формальности. Бухгалтера еще не было, и Николай попросил жену помочь — всего лишь привести в порядок документы, внести несколько исправлений и напечатать список работников.
Работа занимала не больше пары часов.
Однако просьба вызвала бурю.
Ирина резко вскинула руки, словно взывала к небесам, и, едва сдерживая истерический крик, бросила:
— Слушай, начальник...
Она на мгновение замолчала, подбирая самые обидные слова, а затем почти выкрикнула:
— Да на х... мне твои деньги! И твоя карьера тоже!
Лагутин не ответил.
Он давно понял, что любые объяснения бесполезны. За долгие годы семейной жизни все слова были сказаны, все попытки что-либо изменить — исчерпаны. Их дом давно перестал быть местом покоя. Его заполнили бесконечные скандалы, взаимные упреки, холодная отчужденность, ненависть и желание причинить друг другу боль.
Годы такой жизни не прошли бесследно.
Старое ранение, полученное во время службы, все настойчивее напоминало о себе. Постоянное нервное напряжение лишь ускоряло разрушение организма. Николая начали мучить сильные приступы головокружения. Особенно опасным становилось любое резкое движение головы вверх.
Однажды это едва не стоило ему жизни.
В теплый день он отправился на велосипеде в соседнее село — просто развеяться, вдохнуть свежего воздуха, хоть ненадолго избавиться от тяжелых мыслей.
Навстречу медленно двигался колесный трактор с прицепом.
По многолетней водительской привычке Лагутин принял вправо, хотя слева дорога была гораздо шире и покрыта асфальтом. Подъезжая к трактору, он слегка поднял голову, желая взглянуть на тракториста.
В ту же секунду мир поплыл перед глазами.
Тело перестало слушаться. Велосипед резко повело вправо. Николай не успел ничего предпринять. Машина вместе с ним съехала в кювет, и он тяжело рухнул на землю.
На этот раз судьба оказалась милостива.
Он отделался лишь ушибами и царапинами.
Домой Лагутин возвращался пешком, молча катя велосипед рядом. Каждый шаг отдавался тяжелой мыслью.
«А что было бы, окажись я на той, левой стороне дороги?..»
Ответ был слишком очевиден.
И от этого становилось по-настоящему страшно.
Через полгода супруги официально оформили развод.
Из дома Николай Лагутин ушёл, как говорится, в чём был. Он оставил бывшей жене квартиру, машину, дачу, гараж — всё, что за долгие годы совместной жизни удалось приобрести. Всё, что по меркам недавнего советского прошлого считалось достатком обычной семьи. Не стал он спорить и о деньгах: выплатил алименты на детей вперёд, до их совершеннолетия, решив все юридические вопросы без скандалов и тяжб.
Однако само прощание с домом оказалось для него горьким и почти нелепым.
Перед отъездом в Омск, где было гораздо больше шансов найти работу, Николай решил попрощаться с директором школы — своим давним знакомым, бывшим военным. Возвращаться к жизни в Аксёново он не собирался. Не хотел больше бесконечных выяснений отношений с бывшей женой, не хотел новых ссор и тяжёлых встреч с детьми.