Страница 24 из 42
Утром капитан ушёл на службу, надеясь, что за время его отсутствия напряжение спадёт. Однако, вернувшись в тот же день домой, он обнаружил, что жена и дочь исчезли. В квартире царила тишина. Ни записки, ни объяснений. Соседи лишь пожимали плечами — никто ничего не знал и ничего не видел.
До железнодорожного узла от военного городка было около десяти километров. Лагутин сразу понял, где нужно искать. Он обратился к командиру части с просьбой выделить машину и отправился на станцию.
На этот раз ему повезло. Начальник станции, выслушав его, вспомнил: несколько часов назад он действительно видел молодую женщину с девочкой. Они сели на поезд, отправлявшийся в сторону Москвы.
Слова начальника станции словно ударили капитана. Он сразу понял: Ирина не поехала в Москву. Скорее всего, она отправилась дальше — в Сибирь, к своим родителям, в Аксеново.
Прошла неделя. Лагутин снова оказался на этой станции. Неподалёку находилось районное почтовое отделение, где можно было сделать междугородний звонок. Ему долго не удавалось дозвониться, и только глубокой ночью в трубке наконец раздался знакомый голос.
— Ирина… — произнёс он.
Жена узнала его сразу. Несколько секунд она молчала, а затем, не сказав ни слова, положила трубку.
После этого разговора Лагутин медленно вышел на улицу. Возвращаться в часть предстояло пешком.
Ночь была тёмной. Дорога между станцией и военным городком почти не освещалась. Никаких указателей вдоль пути не было. Только редкие очертания деревьев да знакомые повороты помогали ориентироваться.
До части оставался последний участок — крутой поворот, который хорошо знали военные водители. На этом месте даже опытные шофёры всегда сбрасывали скорость. Гражданские машины тоже проходили его осторожно.
Лагутин уже почти миновал опасный участок, когда из темноты внезапно появилась легковая машина. Она двигалась слишком быстро. Яркий свет фар ударил прямо в глаза. Капитан инстинктивно зажмурился, сделал шаг в сторону и потерял равновесие.
Земля ушла из-под ног.
Он полетел вниз…
Нашли его только к обеду следующего дня. Капитан лежал у подножия невысокой скалы. Именно эта скала, как ни странно, спасла ему жизнь: падение оказалось не таким смертельным, каким могло быть.
В окружном военном госпитале Лагутин провёл почти два месяца. Левая рука и нога были зафиксированы шинами. Врачи сделали всё возможное, и рука постепенно восстановилась. Но с ногой возникли серьёзные проблемы. После лечения капитан ещё долго прихрамывал.
Через полгода медицинская комиссия признала его негодным к дальнейшей службе, и Лагутина списали в запас.
За всё это время супруги так и не встретились и не поговорили. Ирина знала о случившемся с мужем. По просьбе Лагутина заместитель командира полка по политической части написал ей письмо, подробно рассказав о его состоянии. Но ответа не последовало.
Она не отвечала ни на письма мужа, ни на его звонки.
Между ними словно выросла невидимая стена — стена молчания, за которой каждый остался один со своей болью.
Глава шестая
Враги в собственном доме
После увольнения из армии Николай Лагутин сразу отправился в Сибирь, в Аксёново. Несмотря на горечь прошлых обид, он не оставлял надежды сохранить семью.
Через неделю супруги помирились. Во многом это произошло благодаря родителям жены. Со слезами на глазах они уговаривали единственную дочь отказаться от взаимных упрёков и начать всё сначала. Старики переживали не только за неё, но и за свою единственную внучку Татьяну. Девочка росла удивительно смышлёной, доброй и красивой, и они боялись, что семейные распри навсегда искалечат её детство.
Спустя полгода Николай устроился военруком в местную школу. Работа пришлась ему по душе: он вновь оказался среди людей, которым мог передавать свой опыт и чувство долга. Ещё через год семье выделили двухкомнатную квартиру в самом центре города. Казалось, судьба наконец начала улыбаться Лагутину.
Вскоре у супругов родился сын.
Мальчика назвали Владимиром — в честь отца Николая, человека, которого он глубоко уважал и память о котором бережно хранил в сердце.
Но рождение ребёнка не принесло в дом долгожданного счастья. Для матери этот малыш оказался нежеланным. Она не скрывала, что не хотела второй беременности, и это тяжёлым грузом легло на всю семью.
В день выписки Николай приехал к родильному дому на своей старенькой «Волге» ГАЗ-21. Как и подобает любящему мужу, он привёз жене роскошный букет цветов, а медицинскому персоналу — большой торт в знак благодарности. Он искренне надеялся, что с появлением сына всё изменится к лучшему.
Но надежды рухнули уже в первый вечер.
Едва младенец заплакал, как лицо женщины исказилось раздражением. Она медленно подошла к кроватке, словно её заставляли делать что-то против воли. В её глазах не было ни материнской нежности, ни сострадания. Она с холодным презрением посмотрела на мужа и, сорвавшись на крик, произнесла:
— Замолчи, козлиное отродье!.. И зачем только я тебя родила?..
Николай не ответил ни слова.
Он лишь крепче сжал кулаки и отвернулся. За годы службы он научился владеть собой, а сейчас понимал: любой скандал может испугать новорождённого и причинить ему вред. Поэтому он молча проглотил очередное унижение.
В тот вечер он впервые с особой ясностью осознал, что самый опасный враг порой скрывается не на поле боя, а в собственном доме.
Ирина Лагутина нигде не работала, хотя возможность устроиться была всегда. Выпускница педагогического института, она без труда могла бы преподавать в школе, но сама мысль о постоянной работе не вызывала у нее ни малейшего желания.