Страница 87 из 109
Напряжённые плечи Яори чуть опустились, но лишь до того, как я добавила:
— Однако умоляю! Пересмотри своё решение!
— Да какого Нижнего Мира, Эли⁈ — вдруг взорвался дракон.
Он резко шагнул вперёд, затем так же резко — назад. Воздух в кабинете ощутимо потяжелел. Спокойствие, с которым он держался всё утро, лопнуло, как натянутая до предела струна. Его ярость была похожа на жар: тяжёлая, обжигающая, такая, от которой хочется отступить на шаг, даже если ты не виноват.
— Ты заступаешься за него? — Мужской голос сорвался в хрип. — После всего, что он сделал⁈ После того, что едва не стоило тебе жизни⁈
Он отвернулся, прошёлся по кабинету, сжимая и разжимая пальцы, будто с трудом удерживал драконью сущность под кожей. В этом движении было столько силы и усталости одновременно, что мне на миг стало не по себе.
— Я одного понять не могу, Эли. — Яори повернулся ко мне спиной и остановился напротив распахнутых бумажных сёдзи, ведущих на балкон. — Я вытащил тебя из-под удара, который был рассчитан точно и хладнокровно. И ты всё равно просишь смягчиться? Неужели ты не видишь, как мне это тяжело⁈ Ты не видишь моей глубокой… — Он не договорил, внезапно оборвав себя на полуслове и резко тряхнув головой. — Ты так сильно его любишь, да? Ты никогда не скрывала, что осталась на Огненном Архипелаге ради Мирана-сана. Видимо, это я безнадёжный дурак, который пытается заслужить твою симпатию.
Я люблю Мирана?
Что⁈
Да нет же, уже давно… Я даже не могу сказать точно, когда это произошло. Просто в какой-то момент разочаровалась в нём — и всё. Любовь к нему прошла, а чувство ответственности осталось. Но не более.
В груди что-то сжалось. Я даже вдохнуть смогла не сразу. Только сейчас за напускным гневом и яростью я увидела тщательно запрятанную любовь и… ревность? Нет, это была даже не ревность… Я точно не могла дать определения этому чувству.
Яори смотрел невидящим взглядом вдаль, на изогнутые черепичные крыши дворца, утонувшие в розовом свете, и как будто боялся повернуться. Боялся увидеть подтверждение своих слов на моём лице.
О-о-ох…
Он стоял ко мне спиной с той безупречной выправкой, которую не подделать и не выучить. Слишком ровная спина для существа высшего порядка, который только что почти признался в самом уязвимом. И кому? Мне⁈ Оборотню-лисице с двумя хвостами… Плечи напряжённые, но не сгорбленные. Подбородок чуть приподнят.
И в этом было что-то до боли притягательное.
Я вдруг поймала себя на мысли, что любуюсь драконом. Именно таким: не тогда, когда он спокоен и холоден, может оплатить перевозчику несколько рейсов по цене портовой выручки или решает государственные дела, а когда стоит вот так, отвернувшись. Уставший после бессонной ночи, а возможно, даже нескольких ночей, собранный, но с подрагивающими от волнения пальцами, которыми нет-нет да и машинально зачёсывает непривычно короткие волосы назад. Ошеломительно красивый в своей открытости и совершенно неправый в выводах.
Я подошла к нему так близко, насколько позволяли правила приличий.
Хотя вру, куда ближе.
— Яори… — позвала я тихо.
Маленькую бесконечность он колебался. Удар сердца, а может, даже два. Затем всё же неохотно повернулся и посмотрел на меня. По меркам этикета мы внезапно оказались неприлично близко друг к другу, даже голову пришлось чуть-чуть запрокинуть, чтобы посмотреть в тёмно-карие глаза.
— Я его не люблю.
Стоило это произнести, как зрачки стоящего напротив мужчины на миг вытянулись в драконьи — такой шок он испытал. Я продолжила:
— Я прошу за Мирана-сана не потому, что у меня к нему есть глубокие чувства. Они у меня были, не буду скрывать, но… в какой-то момент всё изменилось. Можешь разжаловать его в тени огненных клинков, но очень прошу, не назначай казнь и не калечь. Как я и говорила, я могу предчувствовать будущее. В конце месяца снежных звёзд, когда на горах образуются белые шапки, любой воин, умеющий управляться с оружием, будет на счету.
«
Ты не видишь моей глубокой…» —
раздалось в ушах повторно, и я прикусила губу, раздумывая, какое же слово так всё-таки подразумевалось.
Перед глазами пронеслись все те моменты, когда Яори становился на мою сторону. Всё то, что я испытывала к нему, сложно было оформить в единое чувство. Я думала, что люблю Мирана, и чем это обернулось? Имею ли я право давать какие-то обещания мужчине, чей статус заметно выше моего?
— Ты мне тоже очень дорог, Яори.
А дальше произошло то, чего я ожидала меньше всего! Яори осторожно обнял меня — легко, почти невесомо. Лёгкие наполнил терпкий аромат дракона, и мир на мгновение опасно качнулся.
Я окончательно растерялась, чувствуя, как противоречивые мысли сплетаются в тугой узел. Сердце учащённо стучало, дыхание сбилось, а тело предательски отказывалось вспоминать правила приличия.
С одной стороны, было безумно приятно — так, что хотелось просто стоять и ни о чём не думать.
С другой — что мы вообще делаем⁈
Во дворце так не принято. Совсем. У существ высшего порядка — тем более. Обнимать можно или кровных родственников, или людей своего пола, или невесту…
Собственно, об этом и не преминула сказать, на что Яори внезапно тепло рассмеялся:
— Признаться, впервые за долгое время не уверен, хочу ли быть образцом придворного этикета, — сказал и… всё-таки отпустил.
Э-э-эх, жаль…
— Ну, я тогда пойду? — спросила, чтобы заполнить неловкую паузу, опустившуюся на кабинет. Точнее, мне было неловко, а вот Яори, похоже, не испытывал даже части этого садняще-щиплющего чувства.
— Иди. — Он кивнул и внезапно добавил уже в спину: — Эли, спасибо, что пришла сегодня ко мне и рассказала всё как есть. Про Мирана я услышал. Сделаю как ты просишь. Касательно Ханами — казни не будет. Казнь — это для тех, кто крадёт артефакт с целью навредить правящему роду, подделать документы или шпионить в пользу другого государства… Как выяснилось на допросе, Ханами украла печать изначально с целью переплавить в золото, только и всего. Потом уже решила подставить тебя, подложив артефакт тебе в комнату. Сегодня в полдень ей отрубят правую руку за воровство. Так как она носила титул «леди», это будет сделано в присутствии исэи. Разумеется, титула у неё больше не будет, и её изгонят из дворца.
Я чуть было не споткнулась на ровном месте, услышав, что Ханами хотела переплавить печать в металл. Ну и ду-у-ура!
— О-о-о, а я-то думала… — выдохнула я, поворачиваясь к Яори.
— Мы тоже думали, — пожав плечами, ответил дракон.