Страница 46 из 109
Если стражники решат, что я действительно украла что-то у принцев Аккрийских, то меня казнят! Помню, в детстве я даже как-то пошутила на эту тему. Мы с родителями сидели у костра, крутили жареного зайца на толстой металлической палке, и я сказала: «Убийство-то проще — там всегда можно свалить вину на кого угодно, не докажешь, а вот кражу… если нашли вещь у тебя, то всё». Мама так разнервничалась после этих слов, что слегла на три дня с температурой. Все дни она выспрашивала, не держу ли я зла на кого-то…
Горькая ирония ситуации заключалась в том, что я никому никогда не показывала этих кинжалов, не хвасталась подарком среди других теней и даже ни словом не обмолвилась. Думала: никому дела нет, что мне подарил князь Рассветный. А теперь эта же тишина стала моим приговором. Никто не подтвердит, никто не заступится.
— Я не верю, что это подарок, — тем временем продолжал усатый выговаривать мне с издевательскими интонациями. — По блату пролезла в тени, живёшь во дворце меньше года и уже сказки про бриллиантовые кинжалы плетёшь? Даже леди из павильона Зимних Слив такими побрякушками не размахивают. Кому ты заливаешь?
Грудь сдавило, внутри всё заледенело. Я взглядом оббежала свою комнату, наткнулась на смятое, валяющееся в углу кимоно, сшитое из эльфийского шёлка, и указала подбородком на него:
— Вот! Посмотрите! Эту ткань я выиграла на конкурсе талантов в ночь Цветения Сакуры под Луной, станцевав с этими самыми клинками, а из ткани сшила кимоно на заказ.
— Слышите её? — Один из стражников расхохотался. — Она уже целый театр разыгрывает! Какую-то тень — и пригласили на торжество в северный сад! Ничего смешнее не слышал! Даже нас не пригласили, а её… — Он махнул рукой, показывая всё, что обо мне думает.
«К сожалению, вас там действительно не было».
— Это, что ль? Дорогое кимоно? — Другой мужчина носком ботинка подцепил смятый серебристый пояс. Честно говоря, в таком виде одежда действительно не выглядела презентабельно.
— Да подделка небось, — фыркнул усатый. — Или тоже украла.
— Ребя-я-ят, — донеслось снаружи, а через удар сердца в проёме показался третий мужчина с кульками сухофруктов, которые мне в качестве благодарности дали в деревне Поющих Кузнечиков. — Тут еда, какую во дворце не дают. Какие-то груши сушёные… Посмотрите.
Во дворце чай настаивали на лепестках луговой орхидеи, а фрукты для блюд и десертов привозили свежими с дальних островов. Я чуть выдохнула: за такие «сокровища» меня точно никто в воровстве не обвинит — слишком дёшево, слишком по-деревенски.
Увы, я сделала слишком поспешные выводы.
— Действительно, сушёные груши. Очевидно, пронесла контрабандой или обокрала кого-то в деревне, — нелогично заключил усатый и, кивнув, скомандовал: — Давайте, тащите её на песочную площадку. Там топор есть, и света всяко побольше, на дворе-то темень. Отрубим ей руки, и можно будет пойти досыпать.
В тот же миг меня грубо схватили и поволокли. От страха воздух из лёгких вышибло, рёбра отозвались резкой болью. Я попыталась вырваться, но против четверых… да я скорее на сопротивляющегося ребёнка похожа!
— Нет! — завопила. — Я не воровка!
Но всем было всё равно.
Один сжал запястье так, что кости хрустнули, другой ухватил за ворот, третий держал за талию, четвёртый подталкивал в спину. Меня волокли по коридору как мешок с рисом. Я орала, кусалась, царапалась — всё без толку.
Ступеньки отозвались острой болью в копчике, но и те кончились быстро. Песок с площадки уже хрустел под ногами, забивался в ботинки, царапал щиколотки. В груди горело, в горле пересохло от криков. Я отчаянно упиралась каблуками в землю, но меня тянули вперёд.
В низкий широкий пень был воткнут топор. Самый обыкновенный, деревенский. Таким отец колол дрова на зиму.
Меня бросило в жар, потом в холод.
— Сейчас, мигом — и всё! — Усатый подтолкнул меня подбородком к пню.
— Да не воровала я ничего! Кинжалы подарили, и сухофрукты тоже! А кимоно я заслужила!
Я зажмурилась, слёзы хлынули сами собой.
Господи, вот так всё и закончится? Из-за чужого подарка, из-за чужих бриллиантов? Да знала бы, никогда бы ни одного подарка не взяла в руки! Почему леди из павильона Зимних Слив никогда не подозревают в воровстве, им всё дарят, и это норма жизни, а со мной всё вот так?..
Усатый с усилием выдернул топор и подошел поближе. Второй воин толкнул меня так, чтобы кисти лежали на поверхности пня. От нахлынувшего страха, отчаяния и ожидания колоссальной боли я зажмурила глаза. Повезёт — успею добраться до исэи, не успею — скорее всего, умру…
И в то мгновение, когда я уже успела пожалеть и о принятом подарке от эльфийского князя, и о том, что вообще поступила на должность тени огненного клинка и устроилась во дворец, резкий, как хлыст, голос разрезал ночь:
— Что здесь происходит⁈