Страница 20 из 32
– Орев, мне и не нужно её показывать: я в этой тьме всё равно ничего не разгляжу. Скажи лучше, как её обойти? Идём мы в Вирон – по крайней мере, согласно моим надеждам, уж точно. Где эта тварь… этот «божок»? Стоит на дороге, ждёт нас?
– Стоять – нет. Тварь – сидеть.
– Но где? На дороге или, может быть, рядом?
– На мосту.
– Слышь, Горев, – вмешался Свин, – мы с Бивнем – товарищи, понимаешь? И мы с тобой, Горев, ты да Свин, тоже товарищи, так же ж? Согласен, нет?
– Человек… Хор-роший!
– Не так громко, Орев, – шепнул он и поднёс к губам ещё пригоршню воды.
– Так вот, Горев: Свину надо, чтоб ты сказал, где мы счас. Объясни, а? Тут, поперёк ручейка, ещё дорога, верно?
– Дор-рога – нет.
– Ну так лужок, может, выпас? Может, коровы где рядом найдутся, а? Что скажешь?
– Кор-ровы – нет.
– Тьфу ты! – с досадой проворчал Свин. – Слышь, браток, как Свину из него хоть словечко-то вытянуть? Ты ж его знаешь!
– Сказать: лес, – ответил сам Орев.
– Вот мы где, стал-быть? В лесу, Горев, да? Не, вряд ли!
– В лесу, – твёрдо заверил его Орев. – Шёлк сказать.
– Меня зовут Бивнем, Орев, сколько раз повторять? Бивнем. А знаешь, Свин, по-моему, он прав. Мы в лесу. Возможно, возле опушки.
Сделав паузу, он напряг память.
– Когда я жил в Вироне, к северу от города росли обширные леса. И человек по имени Кровь имел там, в лесах, виллу, подобно многим другим богатеям. И этот лес вполне может оказаться тем самым.
– Пошарил вокруг, браток. Нету деревьев. Ни до единого не дотянулся, и они до меня не смогли дотянуться… аль, может, не захотели?
– Вне всяких сомнений, эти деревья весьма велики и растут довольно редко.
– Вона как…
В эти два слова хриплый, грубый бас Свина ухитрился вложить целую прорву скепсиса.
– Стал-быть, деревья вокруг большие, а, Горев?
– Большой – нет.
– Стал-быть, растут не близко? Одно тут, другое там?
– Все – р-рядом.
– Выходит, Горев может сказать, где они есть, а где нету. Слышь, браток, не против ты его мне одолжить?
Он поднялся на ноги.
– Предлагаю вместо этого следовать по ручью. Как учит опыт, ручьи нередко куда-нибудь да приводят. Пойдём?
– Птичка – идти. Идти Шёлк, – каркнул Орев, усаживаясь к нему на плечо.
– И Свин тоже, Горев, не сомневайся. Все, оба-два, с Бивнем пойдём.
– Тогда давайте идти молча, раз уж ты о боженятах мне рассказать не хочешь, – предложил он, услышав во мраке, как великан, поднимаясь, хрустнул коленями.
– Да нечего о них рассказывать-то, браток. Подумаешь, большое дело! Их Пас шлёт, чтоб людишек наружу, к вам выгонять.
После этого они какое-то время шли без разговоров. Порой кончик узловатого посоха с плеском уходил в воду, порой кончик обтянутых кожей бронзовых ножен негромко постукивал о ствол либо ветку, но чаще всего тишину нарушал лишь хруст и стук галечника под ногами да негромкие, вполголоса, предостережения Орева.
– Видеть – нет, – наконец объявил он.
– Кого, Орев? Божка? Ты хочешь сказать, что больше не видишь его?
– Видеть – нет, – повторил Орев. – Твар-рь – следить. Не следить.
Голос Орева прозвучал необычайно гулко. Направленный вправо и влево, кончик посоха стукнул о камень.
– Да мы в каком-то подземелье!
– Эт-точно, браток.
На слова Свина мрак также откликнулся негромким эхом.
Сощурившись, он бросил взгляд вдаль, в темноту. Казалось, впереди вправду виднеется обширный полукруг, чёрный, но малость светлее всего остального.
– Здесь подземелья повсюду, ты же знаешь, Свин? Подземные коридоры, лабиринты невообразимой длины и сложности, пронизывающие насквозь весь Круговорот Длинного Солнца.
– О как…
В негромких, гулких отзвуках голоса Свина слышались вполне закономерные сомнения.
– Да, и я сам побывал там в давние-давние времена. До посадочных шлюпок, ждущих часа у самой внешней поверхности, иначе не доберёшься. И первый Орев побывал под землёй тоже, с Чистиком и Синелью.
– Др-рянь дыр-ра! Сквер-рная!
– Вот именно. Однако я всем сердцем надеюсь, что ты не ошибся насчёт божка. Он в самом деле нас здесь не видит?
– Да они так-то зла людям не делают… ну разве что изредка, – пробормотал Свин.
– Возможно, мы и сейчас в тех самых подземельях, а если так, вскоре достигнем зала вроде того, где содержались спящие. Клянусь, там, впереди, что-то виднеется!
С этими словами он, не дожидаясь Свина, поспешил вперёд… и остановился, замер, охваченный ужасом пополам с изумлением.
На юг и на север простирались небесные земли во всей своей красоте – нет, даже великолепнее прежнего. На фоне сего величественного зрелища, над мостом, под которым он только что прошёл, возвышались, словно пара холмов, могучие плечи и гладкая куполоподобная голова, способная, целиком заполнив кухню крестьянского дома, где хозяйка перевязывала его раны, растолкать в стороны, обрушить все четыре стены, и, наконец, острые, точно звериные, уши.