Страница 17 из 32
– Ха! Не, не боись, не обижу.
Хрипота и резкость приближавшегося голоса наводили на мысли о ещё одной ночной клушице, скачущей вдоль дороги, а басовитость – о её громадном, не меньше человеческого, росте.
– По-моему, я только что слышал нечто, весьма похожее на дребезжанье антабок пулевого ружья.
Во мраке вновь негромко лязгнул металл.
– А счас, браток?
– Да, и сейчас, – подтвердил он. – Что это?
– Дык как у тя с гляделками, браток?
– Ты о зрении? Зрение у меня неплохое… вот разве что для чтения, может быть, слабовато, – добавил он, вспомнив о найденных в собственном кармане очках.
– Для чтения, гришь? Ты, стал-быть, читать умеешь? – Басовитый смешок прозвучал совсем рядом. – Только сквозняк ихний, вишь, нам свечку-то задул!
«Сквозняк» в устах незнакомца отчего-то оказался весьма похожим на «слизняка».
– Насколько я понимаю, ты не из Вирона?
– Не-е… скажем так, ваще ниоткудова.
Смешку незнакомца вновь вторил всё тот же негромкий лязг.
– Кажется, на сей раз я узнаю этот звук. Клинок меча в бронзовых ножнах, верно?
– В само яблочко, браток.
Пальцев коснулось нечто из жёсткой кожи, и он вновь вспомнил о Меченосе, сунувшем ему в руки меч, хотя ладонь, стиснувшая плечо, оказалась куда как больше, шире, чем у мастера Меченоса.
– Пощупать хошь?
– Да, с твоего позволения. Из ножен вынуть можно?
Ощупью отыскав горловину ножен, он обнаружил, что горловина также, подобно простейшей гарде и рукояти, обтянута жёсткой кожей.
– Так ты чо, браток, разглядеть его уже можешь, а?
– Нет. Зато смогу… в руке смогу взвесить, без ножен. Хотя нужды в этом нет никакой. Если возражаешь, не стану.
– Ты, браток, не из офицерья ли сам?
– То есть не военный ли? Нет. Нет, ничего подобного.
– А по разговору похож. Лады, вытаскивай.
С шипением извлечённый из ножен, клинок оказался тяжелее шишковатого посоха и почти той же длины. Для пробы взмахнув им накрест в воздухе, он с осторожностью ощупал голомень, а после тщательно вытер металл о рукав рубашки.
– С какого-то мёртвого лопуха снял, – поведал ему обладатель хриплого баса. – Ему-то небось уже ни к чему, а?
– Да уж, а тебе, безусловно, ещё пригодится.
Подавая хозяину вложенное в ножны оружие, он невольно коснулся чего-то большого и твёрдого. Опять кожа, мягкая старая парусина, прохладный металл вроде пряжки поясного ремня… но почему едва ли не на высоте подбородка?
– Ну да, мой это пояс, мой, – пояснил незнакомец, приняв меч, и легонько, вскользь провёл громадными ладонями по его руке. – А циферблат пощупать не хошь?
Орев на его плече опасливо встрепенулся, переступил с лапы на лапу.
– Остер-регись!
– Нет, – заверил он незнакомца. – Разумеется, нет.
– Так эт у тя чо, ворона? Думал, ещё человек. Счас, присяду, а то не дотянешься. Щупай, браток, не стесняйся.
Стиснутая двумя толстыми, жёсткими, точно посох, пальцами и направленная вперёд, его рука коснулась спутанных, жёстких, точно войлок, волос. Ноздри защекотала слабая, но ощутимая вонь скисшего пота.
– Ты носишь бороду, – заметил он. – Я тоже.
Нос незнакомца оказался широким, довольно длинным, скулы – широкими, впалые щёки обрамляла неопрятная косматая грива длиной до плеч.
– Погодь-ка… счас, тряпку сниму.
Пальцы, сжимавшие его руку, на время разжались и вновь сомкнулись на запястье.
– Вот, гляделка моя. Сунь палец.
– Лучше не стоит, – возразил он, однако, не сумев воспротивиться силе, поневоле погрузил два пальца в пустую глазницу.
– И с другой то же самое, чувствуешь?
Рука незнакомца направила его пальцы к другой глазнице.
– Так ты слеп, – сказал он. – Понимаю… понимаю, как это банально, однако очень тебе сочувствую.
– Погодь-ка… счас, только тряпку назад повяжу, – пророкотал незнакомец. – Вот, а теперь и твой циферблат бы пощупать. Сам понимаешь зачем. Ты о моём кой-какое понятие получил?
– Да, – подтвердил он, опасаясь, как бы ему вновь не пришлось ощупывать лицо незнакомца. – Однако должен предупредить, Орев чужих рук не любит. Начнёшь его щупать, скорее всего, улетит.
– Тр-рогать птичка! – возразил ему Орев.
– Его небось за всю жизнь никто ни разу не трогал?
– Тр-рогать птичка!
– Конечно, видал их, уйму видал, пока гляделок-то не лишился… Как его, гришь, по имени? Горев?
– По крайней мере, я зову его Оревом. У моего давнего друга – у того самого, кого я сейчас разыскиваю – была ручная ночная клушица, и звали её именно так. Боюсь, я нарёк эту тем же именем, просто чтоб не придумывать нового. О! К тебе, кажется, полетел, – добавил он, почувствовав, что Орев спорхнул с плеча.
– Ага, на саблюку мою уселся… вот и ладно. Ты, Горев, не молчи, голос подай, ежели вдруг больно будет.
– Больно – нет.
– Ну что ж, – заговорил он, совладав с нежданным уколом ревности, – Орева я представил, а теперь должен представиться сам. Меня зовут Бивень.
– Бивень, стал-быть… и Горев.
– Да, именно, – подтвердил он, почувствовав, как Орев снова уселся к нему на плечо.
– А скажи, браток, меня самого как звать, по-твоему?
– Тебя?.. Да я же с тобой только что встретился, откуда мне знать?
Постукивание возобновилось.
– Слышь-ка, трепаться и на ходу можно, а? Надо же, Бивень… в жизни такого имени не встречал. И Горева тоже.
– Это имя означает «ворон», – пояснил он, широким шагом двинувшись следом за мерным постукиванием меча незнакомца, – а взято из Хресмологического Писания. Кальд Шёлк, мой друг, о котором я поминал, был авгуром, и…
– Горев… Бивень… Шёлк… это тут, стал-быть, обычные имена? Может, мне Хлопчаткой какой-нить тогда назваться?
– Не стоит: это же женское имя, – охваченный смутной тоской, посоветовал он. – Лучше уж нам звать тебя, как мать называла.
– Выродком, стал-быть? Звала, конечно, и по-другому, однако ж…
– Вот оно как… понятно. Да, тогда ты, вне всяких сомнений, прав: здесь, среди нас, тебе лучше подобрать новое имя.
– Эт-точно.
– Итак, ты спрашивал, насколько обычны в наших краях имена Орев, Бивень и Шёлк. Орев – имя весьма необычное: я лично людей по имени Орев не встречал ни разу. Шёлк – тоже довольно-таки необычное, однако не совсем уж неслыханное… ну а Бивень – вполне расхожее.
– О как!
– Здесь, в Вироне, имена для мужчин принято выбирать из названий животных либо продуктов животного происхождения. К примеру, Шёлк – имя мужское, как и Молоко, поскольку шёлк получают из коконов шелковичных червей: сам по себе на деревьях он не растёт. Аддакс, Альпака, Муравьед – имена самые обыкновенные. Нравятся? Выбирай любое.