Страница 2 из 15
СЕРВИСНЫЙ ДОСТУП: ПОДТВЕРДИТЬ ЛИЧНОСТЬ
ИДЕНТИФИКАТОР: KOVALEV A.
ДОПУСК: УРОВЕНЬ 2
Замки щёлкнули с задержкой, дверь приоткрылась, выпуская тусклый свет аварийных ламп. Уровень 2 не делал меня хозяином системы: он открывал только старые сервисные боксы внешнего контура, которые после аварии ещё слушались штатных техников. Мы нырнули внутрь, и люк захлопнулся так, будто бокс выдохнул.
Фильтры завыли, и в воздухе пахнуло пластиком, пылью и озоном.
Парень облизнул губы и прошептал:
– Я… я Саша. Из “Беты”. Там… там люди стреляют. И… и кто-то говорит, что протокол – ложь.
Я посмотрел на него, потом на индикатор фильтра, который уже мигал жёлтым, и понял: “День ноль” только начался.
Глава 2. Сервис-бокс В-19
В боксе было тесно и плохо пахло – не смертью, а тем, что её отменили на время: горячий пластик, пыль, озон. Фильтр гудел неровно, то проседая, то снова набирая обороты, будто у него дрожала “рука”. Свет аварийной лампы под потолком мигал с задержкой, и от этого казалось, что помещение дышит отдельно от нас.
Саша стоял у стеллажа и не решался сесть. Он смотрел на дверь так, словно она могла внезапно открыть рот и сказать: “всё, игра окончена”.
– Сядь, – сказал я.
– Не могу, – выдавил он. – Если сяду… я…
– Если не сядешь – упадёшь, – отрезал я. – И тогда будет хуже.
Он сел на ящик, но сел так, что колени остались напряжёнными, готовыми вскочить. Ладони прижал к коленям, будто боялся, что они начнут жить своей жизнью. Пальцы дрожали.
Я вызвал меню питания. Визор откликнулся ленивым мерцанием, как фонарь на последней батарейке.
АВАРИЙНЫЙ ПРОТОКОЛ: ЭКО-РЕЖИМ
ВИЗОР: 9%
ПРИОРИТЕТ: ВОЗДУХ / ТЕПЛО / СВЯЗЬ
Подсветку интерфейса – вниз. Биометрию – в минимум. Карту – в кэш. Цифры потускнели, зато перестали прожирать оставшиеся проценты так, будто я им задолжал.
– У тебя… так всегда? – Саша кивнул на окна. – Эти штуки…
– Это аварийный софт, – сказал я. – Он помогает, пока он не врет.
Саша сглотнул так шумно, что я услышал.
– А если… врет?
– Тогда он помогает умереть по инструкции, – ответил я. – Пунктами.
Я снял крышку блока фильтрации. Решётка была забита серой крошкой, как будто кто-то пытался заткнуть ей горло. Когда я вытряхнул это в контейнер, пыль скрипнула – керамика, абразив. Он съедает двигатели не за сутки, а за десятки минут.
Фильтр в этот момент сделал звук “рр-рр-р”, дернулся и опять вернулся в ровный гул.
ФИЛЬТРАЦИЯ: ПЕРЕГРУЗКА
КАРТРИДЖИ: 2
ПРОГНОЗ: 00:31:00 (ЗАПЫЛ.)
– Тридцать одна минута, – сказал я Саше. – Хочешь прожить дольше – держи зажим. Не трогай контакты. И не дыши на него, как на свечку.
Он подполз ближе.
– Так?
– Ниже. Ещё. Вот… держи.
Саша схватился, и у него соскользнула перчатка – ткань по металлу, шорох, и он вздрогнул, будто его ударило током.
– Тихо, – сказал я. – Пока не ударило.
Я заменил уплотнение на входном клапане. Герметик лип к пальцам даже через перчатку, как жвачка. Проклеил микротрещину лентой. Потянул питание на резерв – и в этот момент зажим у Саши чуть просел.
– Держи! – рявкнул я, и он дёрнулся, вернул.
Фильтр загудел ровнее. Индикатор, поболтавшись, сменил жёлтый на зелёный. Воздух стал чуть “пустее” – так чувствуешь, когда исчезает пыль, которую даже не замечал, пока она не ушла.
Саша выдохнул, будто ему отпустили горло.
– Спасибо.
– Рано, – сказал я. – Вода.
Бак аварийной воды показывал треть. Я сорвал пломбу, открутил клапан, поднёс тест-полоску. Она ушла в жёлтое, но не в красное. Нормально. “Нормально” в таких условиях значит “не убьёт сразу”.
– Пить можно, – сказал я. – Через фильтр и по глотку. Это не бар и не реабилитация.
Мы выпили. Вода была тёплая, с привкусом металла, и этот привкус почему-то успокаивал: металл – это хоть что-то понятное.
– Расскажи, – сказал я. – Быстро. Что было в “Бете”.
Саша потер лицо ладонью. На щеке осталась тёмная полоса – пепел, пот, грязь.
– Поле мигнуло… потом сирены… на экранах белое, цифры… люди кричали, что “это не наше”. Потом… – он запнулся, будто слово застряло в горле, – кто-то в масках. Серые плащи. Они орали, что протокол ложный. И стреляли.
– Охрана?
– Нет. Они… как будто знали, куда идти.
Я открыл карту сектора. Она была полумёртвая, но читалась: В-19 – наш бокс. Линия датчиков. И узел В-12.
КАРТА: ЧАСТИЧНО ДОСТУПНА
ОБЪЕКТЫ: В-19 / ЛИНИЯ ДАТЧИКОВ / УЗЕЛ В-12
ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: ЗОНЫ ПОЛЯ НЕСТАБ.
– В-12, – сказал я. – Там логи поля. Там ответ.
Саша качнул головой слишком резко, будто этим можно было отменить реальность.
– Не надо… Там же… снаружи…
– Снаружи везде, – отрезал я. – Разница только в том, насколько быстро ты умираешь и насколько красиво потом соврут в отчёте.
Панель связи пискнула. Один короткий импульс – экономный, как шёпот.
ВХОДЯЩИЙ ИМПУЛЬС: ПОВТОР
MSG: «НЕ ДОВЕРЯЙ ПРОТОКОЛУ.»
ADD: «ИЩИ В-12. ОТВЕТ.»
Саша побледнел.
– Это… кто?
– Тот, у кого ещё есть связь, – сказал я. – И кто умеет не светиться.
Я попытался запросить источник. В ответ – пусто. “Неопределён.” И маленькая “ошибка” в углу, будто сеть сама запнулась: rx_err 03.
Снаружи тихо ткнули дверь. Потом ещё раз. Слишком аккуратно для ветра.
Я включил тихий режим. Погасил внешнюю индикацию. Внутреннюю блокировку – на максимум.
Голос за дверью был усталый, но живой:
– Эй! Если живые – скажите… Мы не тронем. Нужна вода. Двое ранены.
Саша посмотрел на меня так, будто я держу в руках не отвертку, а его жизнь.
– Сколько вас? – спросил я.
– Трое. Было пятеро. Один не дошёл.
– Сектор?
– Е-07. Выдавило, когда поле упало.
– Пароль техников?
Пауза. Длинная. Я уже успел решить, что сейчас будет ложь, но голос произнёс:
– Не трогай контур без заземления.
Слишком похоже на правду, чтобы верить ей без проверки.
– Я дам воду и вкладыш, – сказал я. – Кладу у двери. Отходите на десять шагов. Любое движение к двери – я закрываюсь и больше не говорю.