Плейбой (СИ)

Глава 2. Алексей

За год до событий, описанных в «Эгоисте»

— Как насчёт спора? — слышу чей-то упёртый голос — кажется, это Костян всё никак не мог дотянуться до ручника.

Залпом закидываю в себя стопку коньяка — хер знает, какую по счёту за сегодняшний вечер — и лезу в задний карман за бумажкой с изображением Хабаровска, потому что в сегодняшнем споре я точно победитель.

— Такую сумму потянешь? — фыркаю в сторону Матвеева. — Или к папочке за помощью побежишь?

Костян посылает мне ответную усмешку, и на столе материализуется вторая пятитысячная купюра.

— Завари глушитель, умник.

— Я вас сегодня уделаю, девочки, — скалится Макс. — Всегда приятно видеть ваши разочарованные рожи.

— Я щас ТВОЮ рожу так разочарую — тобой можно будет пугать бабайку, — бурчит Егор. — Но я тоже в деле.

— Вообще-то, это спорный вопрос — кто кого уделает, — икает Кир. — Ставки сделаны, давайте уже варианты ответов.

Я вновь обращаю внимание на девчонку в обтягивающем краном платье у барной стойки, которую отчаянно пытался склеить бармен; у неё была такая шикарная фигура, что ей вообще было грех в одежде ходить, но ох уж эти правила приличия…

— У неё там кружева, я отвечаю, — горячится Костян. — Такие девочки любят кружева.

Пытаюсь сфокусировать взгляд почётче, но коньяк своё дело знает — правый глаз упорно отказывался видеть, а левый не хотел смотреть в одну с ним сторону.

— Нихрена, — качает головой Корсаков. — Там стопроцентный бэби-долл.

— В таком-то платье? — недоверчиво спрашивает Кир. — Мозги включай — там такой обтяг, что каждый шов было бы видно! Зуб даю, там что-нибудь вроде миди!

Я тихо ухмыляюсь, давая парням возможность делать ошибочные предположения, потому что в прошлом году я с этой цыпочкой нехило отжигал — кажется, её телефон до сих пор забит в моём гаджете под именем «Зажигалка» — и прекрасно знаю её особые предпочтения в белье.

— Ты чё думаешь, Макс? — интересуется Кир. — Джоки?

— Вообще-то, я думал про макси, — ржёт Соколовский.

Хмыкаю в пустой стакан и получаю в ответ четыре пары вопросительных глаз.

— Ты там алфавитом подавился? — ржёт Костян.

— Ага, — фыркаю снова. — Готов поспорить на что угодно — и даже удвоить ставку — эта девочка не носит белья.

Чёрт, мне ли не помнить, что именно эта её привычка упрощала наш с ней секс в любом месте, где его хотелось — быстрый доступ, так сказать. Правда, это же стало и причиной нашего скорого разрыва, хотя я в принципе не встречался ни с кем дольше пары недель.

Но поначалу это здорово заводило.

Брови парней коллективно взлетают на лоб.

— Однако… — чешет затылок Егор.

— Оригинально, — усмехается одновременно с ним Макс.

— Девочка, не носящая бельё? — потирает щетинистый подбородок Кир. — Лучшая новость за весь день!

— Чёрт, как теперь перестать представлять это? — угарает Костян.

Тянусь рукой за смятыми купюрами и практически получаю леща.

— Руки прочь от советской власти, — хмыкает Романов. — Спор ещё не окончен.

— А кстати: как мы узнаем, кто победил? — озвучивает общую мысль Егор. — Вряд ли она покажет свою попку, обтянутую во что бы то ни было. Или ни во что не обтянутую, — добавляет, глядя на меня.

— То есть, вариант подойти и вежливо попросить не рассматривается? — наигранно серьёзно спрашивает Макс.

— Мне больше по душе тот сценарий, в котором с неё надо сорвать платье, — криво усмехается Кир.

— Чур я первый, — лыбится Костян.

— Чувак, для тебя это будет потенциально проблематично, — закатываюсь смехом, потому что я хоть и в дым, но всё же пил меньше Матвеева. — Ты ж через стопку своё имя по слогам произнести не сможешь, не то что девочку склеить. Ну и тебе, пенсионеру, пора уступить дорогу молодому поколению.

— Это тебе, что ли? — фыркает Костян. — Да ты на три месяца меня старше!

— Ладно, брейк, парни, — усмехается Кир и поднимается на ноги. — Всему вас учи. Смотрите, как надо.

— По статистике, после таких слов люди попадают в больницу, — ржёт Макс и получает от Романова подзатыльник, отчего ром, к которому он присосался, выплёскивается на его футболку.

И всё это сопровождается звоном его зубов о стакан.

Провожаю Кира взглядом, который целенаправленно идёт к девушке в красном; вот на его лице появляется соблазняющая улыбка, перед которой по умолчанию не удерживается ни одна представительница противоположного пола, и он начинает что-то ей говорить. После ответной улыбки со стороны Зажигалки рука Романова опускается прямо на её пятую точку — хитрый, гад — и на лице друга отпечатывается удивление.

Ухмыляюсь.

Шах и мат.

Ещё через пару секунд они обмениваются номерами телефонов, и вот Кир уже топает обратно к нашему столику с кислой рожей, обращённой в мою сторону.

Не надо быть гением, чтобы понять, что это значит.

— Да ты гонишь! — с досадой и смехом роняет Костян.

— Сегодня не ваш день, девочки, — угараю и забираю выигрыш.

— Как ты узнал? — раздражённо интересуется Егор.

В это время Соколовский изучает моё лицо и понимает всё без слов.

— Да он её трахал! Вот лисья морда! Верни деньги, такой выигрыш не считается!

Ныкаю бумажки в карман — не то, чтобы они были мне очень нужны, тут дело принципа.

— Кто первый встал, того и тапки, — ржу и закуриваю сигарету.

— Чёрт, сколько я ещё должен девок перетрахать, чтоб начать выигрывать? — фыркает Костян.

— За Шастинским всё равно хрен угонишься, — роняет Кир.

Истинно так, брат мой.

Скосив глаза вниз, поправляю на шее шарф с логотипом футбольного клуба «ЦСКА»: собственно, потому сегодня и бухаем — армейцы засадили «Спартаку» по самые гланды, причём так, что те не успели смекнуть, что к чему. Не помню, чтобы они когда-либо прежде вытворяли нечто подобное.

Акинфееву вообще отдельный зачёт.

Таких, как мы с парнями — фанатов футбола — здесь в баре было пруд пруди; атмосфера царила что надо, и даже Матвеев, который болеет за «Зенит» сегодня сидел в «армейской» футболке.

— О, парни, зацените, — кивает в сторону входа Кир, и мы как по команде поворачиваем туда головы.