Страница 45 из 57
— А-а-а! — завопила женщина, заливая все вокруг яркой алой кровью. Комиссия продолжила записывать в блокноты происходящее, испуганно поглядывая на дверной проем. Почему-то тварь не спешила нападать на остальных присутствующих, спрятавшись за дверью. Я скользнул к ней, присел на корточки, рассматривая норга. Алые глаза, горящие в глубине густого черного тумана, были очень голодны. Но что же делать? Ведь он питается душами.
— Можешь откусить от нее кусочек. — Я кивнул на Фердинанту. — Если нарушишь мое слово и сожрешь полностью — убью.
Норг тихо заскулил и снова метнулся к тетке Лю. Потом произошло то, чего никто не успел увидеть, кроме меня. От женщины отделилась белая тень, и тварь принялась откусывать от нее куски.
Женщина стонала, пока тварь отжирала куски от ее души. Дэйдрэ бросилась к ней, как всегда готовая помочь даже тем, кто этого не заслуживает.
Чавканье норга прекратилось. Его глаза стали не столь яркими, показывая, что голод частично утален. Белесая пелена вернулась обратно к владелице, но у нее сразу добавилось седых волос.
— Поговорим потом, — бросил ему тихо. — Раз ты настолько разумен, я обеспечу тебя пищей взамен на охрану моей семьи. Следуй тихо.
Норг кивнул и растворился в тенях.
— Пойдемте вниз, у меня есть повязки и обезболивающая мазь. У нас тут… пес. Да, он очень агрессивен к незнакомцам, понимаете?
Члены комиссии испуганно закивали и поспешили попятиться от двери в спальню, потом сбежали по лестнице во двор, где и остались ждать свою руководительницу.
Норг спрятался и последовал за мной как верный пес, не проявляя агрессии. Эта особь проявляла себя умнее остальных, и я впервые видел подобное. Ни разу не слышал о разумных норгах.
Разрешил ему отъесть по кусочку души от тех чванливых клерков, которые решили легко продаться и отнять ребенка у хороших родителей. Они столпились у ворот в ожидании своей «хозяйки», которую сейчас бинтовала Дэйдрэ.
Все же моя жена была слишком доброй для человека. Это милосердие порой играло с ней злую шутку, но я понимал, что такова ее природа и этого не изменить. Поэтому мне оставалось только взять на себя роль ее защитника, и лучше бы ей не знать, чем именно я занимаюсь, когда она увлечена своими травами.
Когда Фердинанта, заметно пошатываясь, показалась перед забором, она бросила злое:
— Увидимся в суде! Я вам покажу, как натравливать пса на беззащитных женщин!
Дэйдрэ тяжело вздохнула и прильнула ко мне, глядя, как гости удаляются восвояси.
— Норг выскочил так неожиданно! Хорошо, что на месте тетки не оказалась Лю, — жена ткнулась носом мне в шею, вдыхая запах. В последнее время это вошло у нее в привычку. Она говорила, что таким способом спасается от тошноты.
— Да, но мне кажется, этот норг ждал подходящей добычи. Он будто бы понял, что вас с девочкой нельзя трогать, иначе закончит как его приятели.
Моя женщина ничего не ответила, только обняла сильнее, отчего я ощутил в душе щемящую нежность. Хрупкая и доверчивая Дэйдрэ достойна лучшей жизни. А не этих разборок, судов и незваных гостей.
— Суд уже завтра? — спросила Люпина, виновато пряча лейку за спиной. — Извините, я не знала, что они придут и так отреагируют на лейку.
— Милая, ты ни в чем не виновата! Твоя тетя очень хочет… выиграть слушание. Любой ценой.
— Но ведь… у меня отличная комната! Гораздо лучше, чем была в сгоревшем доме. Своя постель, рабочий стол, я научилась считать и освоила азбуку, мы занимаемся интересными вещами каждый день!
Я отстранился от жены и обратился к девочке:
— Лю, мы говорили это множество раз, но скажем еще раз. Даже если случится так, что мы все проиграем, мы ни за что не отдадим тебя никому.
— Хорошо, — девочка теребила рабочий фартук на платье. Она заметно подросла за последние недели. Незаметно, миллиметр за миллиметром, но я готов поклясться, Лю вымахала сантиметров на пять! К тому же в ее небесном взгляде появилась недетская серьезность взамен страху. И уверенность вкупе с надеждой на лучшее будущее. Возможно, беременность Дэйдрэ заставила ее стать осознаннее.
— Идемте обедать?
— Да! После этого визита в животе урчит.
— Тогда… я помою пол от крови, а вы пока накройте на стол, — распорядился, оставив семью на кухне, поднялся на второй этаж к двери в нашу спальню. Крови было правда много. Удивительно, как эта Фердинанта вообще ушла на своих двоих. Впрочем, этот факт можно объяснить большой массой тела. В нем и крови больше.
Норг появился в темном углу и посмотрел на меня своими оранжевыми угольками глаз.
— Завтра в суд пойдешь со мной, приятель. Сможешь?
Существо помотало головой отрицательно. Я задумался. Тени… ему нужен постоянный темный сосуд, или хотя бы нечто похожее. Возможно, моя фляга, которую присвоила Дэйдрэ, подойдет? Я спустился в лабораторию, нашел артефакт, проверил. Он был пуст. Она воспользовалась ею в дороге, но с тех пор фляга лежала в ящике невостребованной.
— Что скажешь? Сможешь здесь спрятаться?
Норг выпорхнул из тени под столом, завис над горлышком фляги, рассматривая его своими оранжевыми угольками, заметными даже при свете дня. Покружился вокруг, тронул туманной когтистой лапой камешек-артефакт, вживленный в бронзовую поверхность. Я мимолетно отметил его острые обсидиановые когти. М-да. Ну и опасные твари, эти норги.
А потом он просто втянулся внутрь фляги и легко устроился там.
Вот и славно. Лишнее оружие никогда не помешает. Главное, чтоб было чем кормить этого обжору. Может, дать ему имя? Я внимательно посмотрел на флягу: именно камень, похожий на янтарь, заинтересовал норга, так может, ему подойдет созвучная с этим цветом кличка? На дроудише это было бы… Ом-рэн. Пусть будет Ом.
— Слышишь? — постучал по округлому бронзовому боку фляги. — Будешь стариком Омом. Тебе лет, наверное, около четырех сотен, не меньше.
Сосуд радостно шевельнулся. Или мне показалось?
Я вернулся в спальню и проверил документы. Свидетельство Анны и кровавые отпечатки судьи — уже завтра все это придется пустить в ход, без сомнений. Сама девушка шла на поправку, но сильно пострадала от шока. Ландрэ еще один раз приходил за партией готовых зелий, попутно рассказав мне новости о ней. Она готова выступить свидетельницей в суде при необходимости. В другой раз отправил к Ландрэ в лечебницу Михаля, так как основная работа в доме была сделана.