Страница 30 из 57
Не собираясь смущать ее, быстро отстранился и запечатлел еще один поцелуй — целомудренный, на внутренней стороне запястья.
— Возвращайтесь южной дорогой, — сказал я негромко, наклонившись к ее уху.
— Почему?
— Михаль сказал, что на севере видели орков. Скорее всего, это просто народные страхи, но лучше перестраховаться.
Тонкие брови жены сошлись на переносице, образуя глубокую озабоченную морщинку.
— Орки? Здесь? Рандиэль хорошо справляется, судя по рассказу Лейны.
— Да, но они могли и случайно пропустить отряд, если разведка плохо сработала, или… это чья-то коварная диверсия. — Эта мысль мне очень не понравилась, поэтому я поспешил продолжить. — А может, у горного народа появился новый лидер, чуть умнее предыдущих.
В глазах цвета весенней зелени мелькнула тревога, но быстро исчезла, когда Дэйдрэ отвернулась. Не хотела, чтоб я видел ее слабость. Глупенькая. Я давно знал, что она очень сильная, гораздо сильнее многих. Смогла выжить в таких условиях в Подземье… и не возненавидела меня.
— Хорошо, — сказала жена, снова попытавшись заправить за ушко несуществующую прядь. Улыбнулась.
Дэйдрэ и Лю скоро уехали, и мне предстояло вернуться к работе, хоть и хотелось отправиться вместе с женой в школу, но я понимал: лучше бы директору не видеть папу маленькой Лю. Хотя они все равно узнают, рано или поздно. Но мне хотелось дать ребенку хотя бы несколько недель спокойной школьной жизни.
Михаль уже стоял над чертежом, повернув его вверх ногами.
— Так это что — дверь? — ткнул он пальцем в обозначение вентиляционного окна.
— Это окно. Дверь вот здесь, — я развернул чертеж правильно и ткнул в нужное место. — А это — рамы под стекло. Двадцать четыре штуки.
— Мать честная, — Михаль почесал затылок. — Это ж сколько пилить…
— Много. Поэтому начинай.
Он вздохнул, но взялся за инструмент с добросовестностью, которую я в нем ценил. Совсем не как тот придурок Ров. Кстати… Надо будет поискать его в той корчме, где он разносит про меня и жену грязные слухи.
Михаль был неуклюж. Высокий, как стог сена, и примерно с такой же грацией. Но когда дело доходило до тяжелой работы, он мог бы сравняться со средним орком. Бревна, которые я бы ворочал вдвоем с Вусликом, он перетаскивал играючи, только крякал на выдохе.
Вуслик тем временем продолжал сидеть на своем привычном пне и вырезал из обрезка что-то маленькое. Нож мелькал в его длинных пальцах, стружка завивалась и падала на землю золотистыми спиралями. Я заметил, что с каждым днем его фигурки становились сложнее. Сначала были простые зверушки — лошадки, птички. Потом появились люди. Сегодня из-под его ножа рождалось что-то особенное.
— Вуслик, — окликнул я. — Помоги с балкой.
— Иду, — он спрятал недоделанную фигурку в карман и поднялся.
Мы работали до полудня. Постепенно на свободной территории рос каркас теплицы. Четыре столба, поперечные балки и часть металлических конструкций — особенно дорогая составляющая.
Солнце поднялось высоко, и я стянул влажную рубаху, давая весеннему воздуху коснуться разгоряченного тела. Пот стекал по спине, мышцы приятно гудели от долгожданного напряжения.
Простая, честная работа. Никаких интриг, никаких ядов, никаких ударов в спину. Только дерево, гвозди и двое помощников рядом.
Но у меня осталось еще одно незаконченное дело.
Я дал задание работникам подготавливать балки, а сам пошел в комнату к комоду, отодвинул ящик, поднял слой ткани и нашел там свернутый листок. Письмо от Рандиэля, три дня как пришло. Гонец из Подземья передал мне сверток для жены и отдельно вручил это послание, которое я один раз уже прочитал. После дроу был послан в Орнен для передачи заказа на материалы для теплицы.
Я развернул потрепанный листок, хотя уже знал содержание наизусть. Почерк Рандиэля был острым, ровным, без единого лишнего завитка. Писал он тоже коротко и по делу.
«Аркелан,
Совет требует официального отречения от титула Повелителя. Пока ты формально остаешься им — мои руки связаны. К тому же я должен публично повторить ритуал Ллос и положить ладонь в подземную лаву, чтобы доказать свое право на трон.
Мне нужен документ с твоей родовой печатью, отмеченный кровью и заверенный Ллос. Без него каждое заседание Домов превращается в фарс: одни прикрываются волей Аркелана Кровавого, другие, наоборот, твоим отсутствием, и все вместе используют это как повод внести еще больше Хаоса в мою власть.
Лейна постепенно осваивается. Сначала она меня побаивалась, но мы быстро нашли общий язык, и сейчас я все больше понимаю, почему ты покинул Подземье. Двор принял ее сдержанно, но она проявила чудеса дипломатии. Нашла способ договориться с матриархами домов, постоянно ходит на светские мероприятия. К тому же ее Дар не слабее, чем у Дэйдрэ.
Мэйлиэн передала Лейне записку. Не знаю каким образом, но, очевидно, кто-то ей помог. Лейна сожгла пергамент, но я видел ее лицо. Ты знаешь свою мать, она умеет задеть словами. Но я опасаюсь, как бы они не перешли в действия.
Пришли отречение. Рандиэль».
Я опустил пергамент. Две недели. Брат женат две недели, а мать уже дотянулась до Лейны. Но, судя по всему, Дэйдрэ не знает, иначе уже не находила бы себе места от тревоги. Воспоминания об издевательствах Мэйлиэн еще слишком свежи.
Что она написала? Угрозу? Пророчество? Или просто ядовито напомнила, что человеческим женщинам не место рядом с дроу? Или… снова сказала, что человечка не забеременеет от Повелителя, и прислала свой фирменный «чай».
Я зло сжал кулаки и в очередной раз пожалел, что не убил ее, когда нужно было. Это желание особенно сильно встрепенулось вчера вечером, когда я узнал правду. Она столько лет лишала меня возможности иметь ребенка и подрывала репутацию Повелительницы, что…
Зубы скрипнули.
До сих пор причины ненависти матери оставались для меня загадкой. Даже не по отношению к Дэйдрэ, а ко мне… своему единственному оставшемуся сыну. Неужели все из-за поединка, в котором я победил брата, нанеся ему смертельную рану?
Я заставил себя разжать кулаки. Мэйлиэн далеко, а здесь — работа и солнце. Лейна должна справиться. Кажется, у нее совсем другой характер. Она окунулась в светскую жизнь, почувствовав себя там на своем месте.
Я потер переносицу. Когда-нибудь расскажу Дэйдрэ об этом, если все не решится само собой. Убрал письмо, достал чистый лист, перо, чернильницу.