Страница 6 из 52
Введение декрета в действие сопровождалось разного рода репрессиями. Многочисленные церкви и монастыри произвольно закрывались. Священников арестовывали прямо во время службы, иных принуждали подметать улицы; из священнических одежд шили красные флаги. Меньше чем за год двадцать епископов, десятки священников, диаконов, монахов и монахинь были уничтожены. Чтобы бороться с религиозностью народа, устраивались целые антирелигиозные спектакли. Раки с мощами почитаемых святых были вскрыты. «Есть действенное средство… показать народу «нетленные» мощи, — утверждало коммунистическое руководство того времени. — Ничего нет лучше для того, чтобы разоблачить перед лицом легковерной массы низкий обман, на котором покоится всякая религия вообще, и русское православие в частности»[18].
Были осквернены и мощи преподобного Сергия, а монастырь, им основанный, закрыт и превращен в антирелигиозный музей. Городок, возникший вблизи монастыря, получил имя революционера — Загорск (сегодня он вновь обрел название, которое носил прежде, — Сергиев Посад). Гражданская война в России вызвала разгул насилия. Что же касалось церковной администрации, то, принимая во внимание, что связи с некоторыми территориями страны стали невозможны, Патриарх разрешил епископам в отрезанных от Москвы епархиях принимать необходимые решения, не докладывая патриархии. Хотя Патриарх Тихон и старался избегать всего, что касалось политики, после окончательной победы большевиков ему пришлось вынести новые нападки на Церковь. В 1922 году на страну обрушился страшный голод. Власть приказала изъять все драгоценные предметы, хранившиеся в церквах, и продать их, чтобы помочь жертвам голода. Патриарх решил сделать это добровольно, но воспротивился изъятию освященных предметов (таких, как священные сосуды). Власти с этим не посчитались, и, когда во многих местах верующие пытались помешать изъятию ценностей, это стало предлогом для целой волны арестов среди духовенства. Начались процессы и казни. Сохранилось секретное письмо Ленина, из которого видно, что эта провокация была задумана с целью «расстрелять как можно больше духовенства»[19]. Патриарха Тихона вызвали на один из таких процессов как свидетеля, а затем предъявили обвинение и арестовали.
Тем временем среди духовенства возникло несколько групп, получивших название «обновленцев». Они выдвигали большую программу реформ, некоторые из которых, например по модернизации литургии, возможно, были бы поддержаны Собором 1917—1918 гг., если бы его работа не была прервана. Однако другие предложения были абсолютно неприемлемы с точки зрения традиций Православной Церкви. В частности, предлагалось посвящать в епископы людей женатых. В Православной Церкви священники обычно женаты, имеют семьи. Но епископы избираются только из числа монахов и, следовательно, иметь семьи не могут. «Обновленцы» высказывались за новую ориентацию Церкви, более социальную, и выступали за сотрудничество с большевиками. Пользуясь ситуацией и получив поддержку властей, они учинили настоящий путч — образовали коллегиальный орган для управления Церковью, созвали Церковный Собор, который низложил Патриарха, приложили все усилия для того, чтобы привлечь на свою сторону епископов и приходы, — не без помощи политической полиции, которая арестовала их противников. Своими действиями они надолго скомпрометировали в глазах простых верующих саму идею реформы церковной жизни.
Патриарх Тихон под давлением международного общественного мнения и после того, как он выразил сожаление по поводу своей «антисоветской деятельности», сложил свои полномочия. И сразу же активно взялся за восстановление единства Православной Церкви. Большинство епископов и священников из числа тех, кто встал на сторону «реформаторов», вновь подчинились его авторитету. В своих воззваниях Тихон неоднократно повторял, что Церковь, не будучи ни красной, ни белой, признает и поддерживает Советскую власть. Патриарх умер в 1923 году, оставив завещание, в котором указал имена трех епископов, способных, как он полагал, его заменить, до той поры, пока не будет созван Собор для избрания его преемника. Два из них к тому времени уже были в ссылке, а третьего не замедлили арестовать, но он, в свою очередь, назвал своим преемником митрополита Сергия[20]. Однако и он был вскоре арестован. Освобожденный спустя несколько месяцев, митрополит вместе с группой епископов сделал заявление о лояльном отношении к большевистской власти, что вызвало большие споры среди духовенства. Бесспорно, уже Патриарх Тихон начал налаживать отношения с властью большевиков, хотя старался при этом по возможности придерживаться нейтралитета. В своем верноподданическом заявлении митрополит Сергий употребил выражение, ставшее легендарным: «Мы хотим быть православными и одновременно признавать Советский Союз нашей гражданской родиной, радости и успехи которой — наши радости и успехи, а неудачи — наши неудачи». Он также благодарил советское правительство за его «внимание к духовным нуждам православного населения». Многие считали, что он не имел права говорить от лица всей Церкви, так как был в то время лишь заместителем местоблюстителя, то есть, выражаясь не церковным языком, заместителем временно исполняющего обязанности Патриарха, в силу сложившихся обстоятельств. Его также упрекали в том, что, противозаконно перемещая епископов, несогласных с ним, он, подобно обновленцам, опирался на советскую власть. Несколько епископов порвали с митрополитом Сергием, считая, что временно они должны сами руководить своими епархиями, как это уже было во время Гражданской войны в областях, отрезанных от Патриарха. Так они дали толчок зарождению целого движения, смысл которого заключался в уходе в подполье.