Страница 25 из 52
Всем, кто к нему обращался, он оказывал помощь, одновременно духовную, моральную и материальную. Если он кого‑нибудь крестил, то в дальнейшем регулярно его исповедовал, причащал, крестил его детей, освящал квартиру, когда человек переезжал. Он давал советы, как должно строить супружескую и семейную жизнь и отношения на работе, помогал в научных занятиях, находил адрес нужного врача, соединял людей, способных оказать другим ту или иную услугу; при случае помогал материально — но всегда делал это незаметно, например положив деньги в книгу, лежащую на столе. Из своего толстого, битком набитого портфеля извлекал нередко маленькие подарки, причем ему всегда удавалось найти именно то, что вам было нужно и приятно. Такие знаки внимания оказывались каждому.
Летом многие его друзья снимали дачи поблизости от Новой Деревни. Это не очень далеко от Москвы, поэтому, живя там, можно ежедневно ездить на работу в столицу. Мать о. Александра тоже снимала в деревне комнату с верандой у одной старой женщины, и многие заходили к ней, особенно по воскресеньям, после литургии. Она, как и сын, была открыта каждому, сердечно встречала всех. Благодаря этому узы дружбы, вообще свойственные небольшой новодеревенской общине, в летние месяцы еще более укреплялись.
Поначалу это была просто группа друзей. Отец Александр прибегал к их поддержке, и особенно к помощи своей матери, чтобы помочь новообращенным. Он очень тревожился за них, предоставленных самим себе в трудное время, когда новая вера еще так хрупка и сочетать ее с жизнью во враждебной советской среде так трудно. В те годы новообращенные зачастую не рисковали довериться родным и даже ближайшим друзьям — те бы их не поняли. Часто вполне самостоятельные молодые люди, старше двадцати лет, скрывали от родителей, что поверили в Бога.
К концу шестидесятых годов этот кружок, еще не имевший определенной структуры, уже не мог отвечать запросам всех, кто приходил к отцу Александру, а таких становилось все больше и больше. Тогда о. Александр стал создавать маленькие группы, с тем чтобы они собирались регулярно, как правило, раз в неделю[132]. Эти группы имели главной целью общую молитву и взаимопомощь, но при этом у каждой было свое лицо. Одни предназначались специально для катехизации тех, кто недавно крестился или еще только готовился к крещению. В других занимались богословием и историей Церкви, изучая те книги, которые удавалось отыскать, — как правило, дореволюционные или изданные на русском языке за границей и тайно привезенные в СССР. Использовали и книги на иностранных языках, но их нужно было сначала перевести. (Кстати, таким образом возникла целая серия самиздатских переводов из современной мировой христианской литературы.) Собирались обычно дома у одного из членов кружка — иногда у одного и того же, а иногда, из соображений осторожности, то у одного, то у другого, чтобы не привлекать внимания недоброжелательных соседей, которые могли и донести.
Члены этих групп постоянно участвовали в богослужениях Сретенской церкви в Новой Деревне, но не могли бывать там каждое воскресение — и потому, что ездить далеко, и чтобы не слишком привлекать внимание. Однако отец считал необходимым, чтобы они приезжали сюда регулярно. Все собирались в дни больших праздников, и, разумеется, с особой радостью в праздник Пасхи, называемый в Православной Церкви «праздником праздников».
Таким рождалась приходская жизнь в особых условиях Советского Союза, где разрешено было только богослужение, а все иные формы церковной деятельности верующим были запрещены и могли существовать только подпольно.
Нельзя не отметить, что эти группы возникли одновременно с теми малыми общинами на Западе, в которых столь остро был поставлен вопрос об объединении верующих вокруг таинства Евхаристии, — одновременно, но независимо от них[133].
Отец Александр придавал большое значение таинству крещения и считал, что к нему надо готовиться.
Взрослым, приходившим к нему с просьбой крестить их, он обычно говорил: подождите. Не торопитесь, читайте и перечитывайте Евангелие, надо им пропитаться!
«Когда вы действительно будете готовы, я это почувствую и сам назначу дату крещения»[134].
«Приходит в церковь взрослый человек и хочет принять крещение, — писал отец Александр. — Это, конечно, хорошо, но радоваться еще рано. Вспомним, что сказал Господь: «Кто будет веровать и креститься, спасен будет»[135]. Спасен, то есть приобщен ко Христу. Заметьте — сначала он должен веровать, а не смотреть на Таинство как на добрый старый обычай, который мать в свое время не успела или не смогла выполнить. Крещение не только дар благодати Христовой, но и принятие на себя ответственности перед Богом; оно выражает намерение жить по Его воле»[136].
Что же касается маленьких детей, то эти обязательства от их имени берут на себя их родители. К несчастью, родители, приходящие крестить своих детей, часто сами едва умеют осенить себя крестом. И тем не менее священники их никогда не отсылают прочь, потому что детям нужна Божья благодать.
«Одно желание приобщить дитя Церкви, пусть смутное и безотчетное, Господь вменяет людям в веру. Нам же остается только молиться об этих детях, чтобы Сам Бог просветил их в дальнейшем»[137].
Крещение — решающий этап в духовной борьбе, и иногда это проявляется очевидным образом. Один из друзей отца Александра вспоминает о сомнениях, которые неожиданно овладели им накануне дня крещения.
«Да что же ты делаешь?! — спросил он себя. — Носить крестик, лобызать иконы, ставить свечки со старушками, говеть… Какого рожна? Как я мог дойти до жизни такой? По доброй воле отдать себя в объятия Церкви, поддакивающей государству во всем… Отец Александр Мень — просто исключение. А я, как всякий человек, не вписавшийся в систему, ищу утешения, способ забытья. Еще вопрос — есть ли эта вечная жизнь, Царствие Небесное?»