Юродивый

— А потом пропа-ал ты, Васенька... Как сгинул... Я уж думала, не мила тебе стала, видеть не хочешь... Ждала, ждала, а потом батюшка не стерпел, пошёл в слободу вашу челом бить... Там и сказали ему, что не видели тебя с той ночи, а одёжу твою на берегу у воды нашли-и!

Она бросилась ко мне и уткнулась лицом мне в грудь. Я почувствовал, как тонкая ткань рубахи становится мокрой от горячих девичьих слёз и шумного дыхания. В растерянности я осторожно погладил Алёнку по голове, потом подумал и так же осторожно приобнял. Она в ответ вздрогнула и прижалась ко мне ещё сильнее.

— Ну, Алёнка... — неуверенно сказал я, продолжая медленно гладить её по мягким гладким волосам, стянутым налобным венцом, — Видишь же, живой я. Всё хорошо.

Она кивнула, не поднимая глаз.

— А я знала... Знала, что живой... Я молилась, каждый день...

— Ну вот, видишь, сколь вера твоя сильная? — сказал я, стараясь успокоить и приободрить несчастную девчонку, — Может, через твои молитвы и живой.

Она вдруг затихла, подняла заплаканное лицо, уставилась на меня, и тихо спросила:

— Васенька, а может, ты другую нашёл? Честно скажи, не лукаво.

Тут я с чистой совестью уверенно помотал головой. Алёнка едва заметно улыбнулась, и снова спрятала лицо у меня на груди. Повисла неловкая пауза. Я не знал, как выкрутиться из непонятной ситуации, Алёнка же, кажется, отпускать меня не собиралась. Прошло несколько минут.

Внезапно она отпрянула, и посмотрела на меня широко раскрытыми, все ещё красными от слёз, глазами, в глубине которых плескалась нежданная, чистая, тайная радость.

— Васенька, а как же ты... Девочку-то... Ивана Ефимовича дочку... Весь двор только о том и судачит, мол, юродивый пришёл, да чудо сотворил...

Я лишь развёл руками.

— Говорю же, Алёнка, вера твоя сильна. Видать, твоими молитвами благодать на меня божья сошла. Память, видишь, ушла, а эта — сошла, — неуклюже пошутил я.

Алёнка недоверчиво покачала головой.

— Чудны дела твои, Господи... Васенька, ты что же теперь, на самом деле юродивый, али блаженный? Именем Его чудеса вершишь?

Я скорчил неопределенную гримасу, не зная, что ответить. Но Алёнку, кажется, чудеса волновали намного меньше, чем возвращение считавшегося погибшим жениха.

— А где же ты нынче обретаешься? А мы теперь как же?

Лихорадочно соображая, я пытался найти подходящий ответ. Грубо отшивать девчонку не хотелось, она и так настрадалась. К тому же, знает что-то о моём прошлом больше, чем кто-бы то ни было, и может оказаться полезным источником информации. Ну и, чего греха таить, симпатичная, зараза... Вот только голова и так пухнет от всего происходящего. Мне бы устроиться сначала, жизнь наладить, с проблемами разобраться, а потом уже о девушках думать. Да и ложную надежду давать — дело дурное. Как бы так помягче с ней...

Но Алёнка не собиралась упрощать мне жизнь. Пристально уставившись на меня своими огромными зелёными глазищами, она положила тонкие руки мне на грудь, и тихо, но твёрдо произнесла:

— Васенька, ты мне сразу скажи, не томи, Христом богом тебя прошу. Напрасно ли ждала тебя, глупая? Будешь ли сватать меня?